Нарисуем, будем жить

А сейчас пишет: ой, как подумаем что Дэни от них сбежит в город… Какие его там ждут опасности! Один! Без присмотра! Под колеса может попасть или обидит кто… Ужас! И только теперь они по-настоящему поняли, как страдают их родители. Представляешь, эти дети осознали свою вину только через сто лет.

— Нет, дорогой, — не согласилась я с выводами мужа. — Эти дети осознали свою вину, когда заимели собственного ребенка. И поняли что такое ответственность.

— Значит, мы все-таки внесли свою лепту в воспитание иномирных подростков?

— Получается, что так. Родили им братика и проказники задумались.

Теперь до всех дошло, а не только до Вани.

— Замечательно. Слушай, давай дадим парням отдохнуть. Возьмем Дэниэла и погуляем втроем.

Сходим на арт-улицу. Там кстати и наши детишки отметились. Расписали парочку домов в стиле…

как его…

— Сюрреализма, — подсказала я, не пряча довольную улыбку.

— Ага, сюр так сюр, ничего не скажешь. Астероидная буря! Правда, как в космосе каком, но в принципе красиво. Особенно если принять во внимание что творили ночью в темноте.

— Да уж намалевали от души. Там и кубизм, и абстракционизм… детишки у нас талантливые.

Но все равно лучше всех рисует Риксон. И надо же — встретил будущую жену именно на этой улице.

Повезло парню, мало того что красавица, так еще и художница. Одинаковые стремления в познании, однако! Я очень за него рада. Отличная пара получилась.

— И я рад за своих друзей. Селиван ведь тоже влюбился, кстати, в девушку, которая была подружкой невесты на нашей свадьбе. Мама так гордится собой. Говорит жаль только, что не будущая королева поймала букет."

"— Да ничего не жаль! Зирель молодец, не подвела.

Уже через два месяца встретила на балу маркиза из

Зелонии и сразу замуж. Скоро приедет в гости, пойдем по магазинам. Отличная она в этом плане подруга и муж ей под стать. Модник похлеще супруги. А Селиван своей избраннице только через полгода предложение сделал. Значит, правильно Эрдалия букет поймала, не загубила хорошую примету. Кстати, как его величество поживает? Не приказывает больше открыть инкогнито Инорисс

Мирроу?

— Ну, ты же знаешь, его величество давно махнул рукой на это дело и жаждет теперь открыть инкогнито не писателя, а поэтессы.

Говорит стихи это не роман в них интриги нет, поэтому познакомьте меня с Эльфийкой и точка! Но я не в курсе, а лорд Фартон молчит.

— А он и не знает! Ну, сколько можно говорить, Риннард?

— Это же ты… — состроил хитрую рожицу муж в очередной попытке меня расколоть.

— Клянусь не я! Сколько можно говорить? И лорду Фартону поклялась. Положила руки на свеженапечатанный номер журнала и поклялась: не я! Это чужая тайна и открыть ее может только сама Эльфийка. Если захочет.

А она не хочет.