Наследие 2

— Госпожа Акимова Марина Вячеславовна, я — ваш лечащий врач, Эмиль Эрнестович! — представился первый из них. — Это господа из социального комитета при мэрии Москвы по вопросам, связанным с Лицами, Имеющими Генетическую Инвалидность. Прошу прощения за несвоевременность нашего визита, я понимаю, что вы чувствуете себя сейчас не лучшим образом, но таков закон и мы обязаны…

— Что с моим ребенком? — оборвала его Марина. — Где мой сын? Почему мне не приносят его на кормление?

— Ваш ребенок в настоящий момент находится в блоке интенсивной терапии, — ответил Эмиль Эрнестович. — Мы двое суток боролись за его жизнь, но теперь опасность миновала, и он идет на поправку.

— Что с ним, доктор? — она вновь попыталась подняться.

— Лежите, лежите! — поспешил успокоить её врач. — Вы ещё слабы, ближайшие два дня вам показан постельный режим и нельзя кормить грудью! Ваш ребенок пока находится на искусственном кормлении. У него обнаружена генетическая инвалидность, патологии внутренних органов и волосяной покров на нёбе. С большой долей вероятности, он сможет жить без систем жизнеобеспечения, но трудоспособным не будет. Кроме того, на текущий момент невозможно определить степень его дееспособности. В связи с этим, согласно Конвенции Организации Объединенных Наций «О добровольной эвтаназии», мы должны задать вам вопрос, желаете ли вы подать прошение?

— Я хочу увидеть своего ребенка! — твердо заявила Марина. — Я не желаю никаких прошений! Принесите мне сына! Позвольте мне хотя бы посмотреть на него!

— Сожалею, но доступ в блок интенсивной терапии категорически воспрещен, — покачал головой Эмиль Эрнестович. — Вам придется потерпеть два дня, после чего мы вас выпишем, и вы с ребенком вернетесь домой.

— Марина Вячеславовна, — вмешался в разговор кто-то из людей в штатском с планшетом для письма и ручкой в руках. — Я обязан задать вам вопрос: вы отказываетесь от подачи прошения или желаете взять паузу для размышления? Возможно, после выдачи ребенка ваше мнение изменится…

— После «выдачи»?! — окрысилась Марина. — Это вам не груз! Это мой сын! Я сказала, что не собираюсь его убивать! Это вам понятно?! Мне не нужны ваши паузы!

— Я вас понял, Марина Вячеславовна, — терпеливо согласился тот. Судя по отсутствию у него какой-либо эмоциональной реакции на происходящее, ему приходилось задавать подобные вопросы десятки раз в день. — Тогда подпишите здесь и здесь, — он протянул ей планшет с официальными бланками мэрии и указал нужные страницы. — А так же вот тут, тут, вот здесь и на нижнем поле под каждой страницей.

— Что это? — Марина с подозрением поглядела на него. — Что вы хотите заставить меня подписать?"

"— Добровольный отказ от эвтаназии, конечно же.