Наследие

Ты — мой праправнук Торхеп?

— Сын Карахепа, сына Гратхепа, сына Лодинхепа, сына Максхепа, — моментально перечислил генеалогическое древо до моего сына мой праправнук.

— Ясно. Значит, Максхеп своего сына назвал Лодинхепом. Интересно… — задумчиво протянул я, вспоминая сказку про Аладдина, что рассказывал сыну Алолихеп. Маленький Максхеп имя Алладина произносил только как Лодин.

— А его сын — Гратхеп, а его сын — Карахеп, мой отец, — снова углубился в семейные связи Торхеп, не обращая внимания на моих спутников.

— Это мои сыновья Урр и Санчо, мои братья Богдан и Герман, — представил своих спутников.

Только сейчас Торхеп увидел Санчо, его глаза округлились:

— Какой большой живот! — комплиментов удостоилась лишь эта часть телесов Санчо.

У остальных моих собеседников животы так не выпирали, и они удостоились лишь кивка головой. «Похоже, правнук Максхепа помешан на чревоугодии», — мысль была не из приятных. Я оказался прав — замахав толстыми ручонками на своих подчиненных, чтобы не стояли и не глазели, Торхеп предложил пройти в его дом, где нас ждал накрытый стол.

— Ты знал, что мы прибудем сегодня? — сорвалось у меня с языка, удивленного готовым столом.

— Стол накрыт всегда, — ответ Торхепа меня ошарашил.

Похоже, вся жизнь этого толстяка завязана на поглощении еды. Слова правнука Макса про готовность трапезы стол оказались правдой — огромный низкий стол был уставлен яствами. Здесь было несколько разновидностей рыбы, жареное и отварное мясо, что-то из незнакомой мне зелени. Двое толстых мужчин среднего возраста полулежа лениво поглощали еду.

— Пошли отсюда! — замахал руками Торхеп, вводя нас в комнату.

Оба толстяка вскочили с неожиданным для их комплекции проворством, молча выходя через вторую дверь.

— Я не могу кушать один, — пожаловался Торхеп, приглашая разделить с ним трапезу.

Едва мы успели рассесться, как двое полуобнаженных молодых юношей внесли два кувшина.

— Макс Са, попробуй нашу «чагар», — юноша по его знаку отлил из кувшина в глиняную посуду темно-красную жидкость.

— Из чего это готовится? — понюхав, уловил сладковатый вкус перезревших фруктов.

— Это делается из «комс», — улыбнулся Торхеп, — выпей, Макс Са.

Это было вино, причем довольно недурное, если не считать излишней сладости. Разлив вино в остальную посуду, слуги передали чаши всем за столом. Санчо опрокинул свой чашу одним глотком, громко рыгнул, вызвав умиленное выражение лица у Торхепа, и принялся за еду. По еле заметному знаку Торхепа полуобнаженные слуги удалились, оставив меня гадать, почему прислуживают парни, а не женщины.

Какое-то время ели молча. Надо отдать должное: приготовлено отлично. Жареное мясо, обычно жесткое, здесь было чрезвычайно мягким, словно его вымачивали в особом растворе.