Наследие

Немного поломавшись для вида и посетовав, что ей нечего надеть, Ната последовала моему примеру.

Огромный зал уставлен длинным столом, на котором громоздилась еда. Именно громоздилась, потому что на поверхности практически не было свободного места. Ганс, будучи гостеприимным хозяином, уступил мне место во главе, разместившись по правую руку. Повторилась ситуация Штатенгартена, когда все лучшие места попались моим людям, а каждого усаживающегося за стол Ганс представлял лично. Большинство Дойчей с любопытством разглядывали меня, отводя глаза, если мы встречались взглядом. Но парочка присутствующих не смогла скрыть своей неприязненности — надо будет сказать Гансу, чтобы приглядывал за ними.

Королевский ужин в Регенсбурге протекал примерно так же, как и у нас в Макселе: за столом образовывались группы по интересам, обсуждавшие сплетни в период отдыха челюстей. Ганс дважды поднял кубок за здоровье Императора Русов, вызвав оживление среди присутствующих.

Но самое интересное случилось после объявления моего сына Кинга наследником трона фюрлянда. Часть стола, находившаяся ближе к нам, встретило известие одобрительными криками. Дальняя часть стола, где в основном сидели менее значимые лица фюрлянда — неодобрительным гулом. Потребовав тишины, Ганс обратился к пирующим с речью:

— То, что вы сегодня сидите за этим столом в качестве свободных и уважаемых людей — это милость императора Макса Са! Наш прежний король Дитрих погубил почти половину наших воинов, оголив северные границы, откуда мы подвергаемся нападениям. Макс Са предлагал мир Дитриху — я сам присутствовал при этом разговоре, но прежний правитель отказался, послав наших воинов на смерть.

Ганс перевел дух, выпил кубок пива и продолжил:

— Император Макс Са оказал мне поддержку и спас Штатенгартен, когда его осаждал Михел, этот тупой выродок собаки. Воинов, с которыми пришел к Штатенгартену Великий Дух Император Макс Са, было достаточно, чтобы завоевать все земли фюрлянда. Но он не стал этого делать, дав возможность нашему народу жить, как мы сами того хотим. С нас не требовали ничего, хотя именно Дитрих вторгся в земли Русов, неся разрушение их поселениям и городкам.

Здесь Ганс, конечно, перегнул — все наши разрушения сводились к части обрушившейся стены, восстановленной в кратчайшие сроки. Но именно слова про отсутствие требований с моей стороны возымели самое благоприятное впечатление — даже на дальнем конце стола раздались одобрительные выкрики.