Наследие

Патриарх уснул бы на сильных руках Данка, но его впереди ждал ещё один раунд борьбы — предстояло убедить сына и внучатого племянника, что атаковать Берлин они не будут.

Синод и Тихон Четвертый вскочили при их появлении. Данк бережно усадил Патриарха на огромную кровать. По лицам сына и племянника Никон понял, что до его прихода был спор и разговор на повышенных тонах.""Идиоты, находят время для ссоры, когда над нами такая опасность"", — с горечью подумал Патриарх, пока Данк взбивал ему подушку. Аккуратно прислонившись к подушке, Никон вкратце поведал Синоду и Тихону Решение, принятое Общим Советом. Лица обоих отразили недоумение, свое непонимание первым озвучил Синод:

— Отец, вся наша Вера и Власть основывалась на том, что Макс Са — Сын Иисуса. Как теперь нам управлять людьми, если мы их лишаем Веры?

— Не Веры, мы их лишаем поклонения Идолу, — устало возразил Никон, — но это не ваша забота, об этом позаботятся священники Всё равно половина наших людей не верила, что Макс Са — Сын Иисуса, величая его Великим Духом. Ваша задача — выявлять непокорных, казнить из без малейшей жалости, не давая распространиться заразе. Пусть воины патрулируют все улицы, выявляют всех его сторонников.

— Ваше Святейшество, — уважительно обратился к нему Тихон, — у нас нет воинов, чтобы этим заниматься. Сейчас идет погрузка армии на корабли для атаки Берлина, а часть наших сил уже перешла Рону, чтобы атакой с суши отвлечь внимание берлинцев от порта. Послезавтра уже первое июня, ведь именно о таком плане договорились с Дитрихом Гранит и Иканий, мир его праху.

— Нападение отменяется, отряды Макс Са уже на наших землях. Усильте оборону городов и поселений, пусть немец сам бьется с еретиком. Если он захватит ещё один наш город, как захватил Будилиху, от нас отвернутся все.

— Отец, мы готовы его сокрушить! — вскричал Синод, вскакивая с места.

— Я всё сказал! — в голосе Патриарха прозвенел металл, — если мне придется повторить это ещё раз, я скажу это над вашими трупами. А теперь выполняйте указание. Данк вас проводит, чтобы вы не заблудились.

Слабая улыбка тронула губы Никона при виде, как изменившиеся в лице сын и племянник покидают комнату, косясь на Данка: сегодня он одержал две победы. Ему осталось одержать третью — над собственным телом, слабевшим с каждым днем.

«Господи, — взмолился старец, — дай мне несколько месяцев жизни, чтобы я мог уничтожить этого Макса Са, да будет он Тобой проклят!».

* * *Проводив Илса, Ганс вернулся к себе, слушая, как затихает цокот копыт по мостовой. Внезапно поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте Илса и спешить к Макс Са. Раньше, когда не был знаком с императором Русов, каждое слово Дитриха казалось ему непогрешимым, а сам король — воплощением мужества и чести.