Наследие

Максимально низкой температурой в моей жизни на старой доброй Земле было минус сорок. Но сейчас еще явно холоднее: закутавшись в шкуры, на улице можно выдержать не больше десяти минут, потом начинали неметь открытые участки лица. С обморожениями боролись по старинке — постепенно отогревая и растирая ячменкой.

Учет времени суток я вел по небольшому светловатому пятну на востоке, исчезавшему через пару часов. Единственным утешением было то, что снегопады прекратились, и почти весь ноябрь снег шел лишь дважды. Протопить весь огромный дворец решительно невозможно — перекрыв шкурами выходы на второй этаж, и вся моя семья, и семьи друзей находились на первом этаже, ютясь по десятку человек в каждой комнате. Кроме моей старой гвардии сейчас с нами находился Ганс, оба потомка Михи и Зип со своей женой. На мой вопрос, что случилось с его сыном, Зип коротко ответил:

— Его нет.

Уточнять и бередить душу охотника не стал, посчитает нужным — сам расскажет. Еще во дворце нашли приют Баск, Арн, Мерс, Генд и Дисар со своими женщинами. Все четыре брата Лутовых — со мной, двое из них успели обзавестись женами. В общей сложности в комнатах первого этажа дворца с учетом стражи разместились семьдесят четыре человека.

Жена Мала Белояра не рискнула попросить меня приютить ее семью. А когда я вспомнил о ней, было поздно попытаться искать их при таком морозе и темени. Несмотря на то, что погреба дворца были забиты припасами, к началу февраля запасы сильно истощились, пришлось урезать дневной рацион. Все с пониманием отнеслись к такому решению, только Санчо остался недоволен. Порой, собравшись в общем зале дворца, мы все вместе молча сидели и лежали, прижавшись друг к другу, вспоминая прежние райские времена. Посреди относительного затишья по закоулкам дворца эхом отзывались крики Лу. Она успела родить третьего горластого малыша, оказавшегося девочкой.

Свежеиспеченная мать нисколько не стеснялась огромного количества людей, давая волю своей страсти. Пришлось Санчо пригрозить, что кастрирую, если такое безобразие будет продолжаться. Не знаю, что предпринял неандерталец. Но они продолжали уединяться с Лу, а криков мы больше не слышали. И лишь увидев при свете костра его руку, искусанную до крови, понял, как именно он умудрялся заниматься этим в тишине.

Все эти невероятно длинные и ужасные месяцы, что мы вынужденно обитали в четырех стенах, изводил себя мыслью, правильно ли я поступил. Может, следовало сразу начать переселение в более теплые места, не дожидаясь начала извержения супервулкана? Прислушиваясь к завывающей снаружи вьюге, ужасался от одной мысли, не представляя число потерь. Ведь не в каждом доме есть такой запас дров, угля и еды.