Наследие

Не узнай я вчера вечером — сегодня не признал бы, в какой фарш было превращено лицо сатаниста. Лицо приобрело лиловый оттенок, оба глаза заплыли, губы разбиты и опухли на зависть самым губастым негритянкам.

— Вот мы и встретились, Глина! Гранитом тебя назвали по ошибке, тебе больше подходит имя Глина, ты — размазня. Спрошу тебя всего один раз, если не ответишь — будешь гореть на костре. Но не так, как вы сжигали моих сторонников. Тебя будут жечь и лечить, чтобы, как только поправишься, снова пошел на костер. И будет это продолжаться до тех пор, пока ты не отречешься от своей веры и не расскажешь всё. Тебе выбирать, Глина.

Гранит стоял, запрокинув голову, чтобы видеть меня уголком незакрывшегося правого глаза. Налив себе воды, выпил причмокивая, замечая, как судорожно сглотнул Гранит.

— Что будет, если расскажу всё? — пленник сглотнул снова, услышав журчанье воды в кубке.

— Дам тебе напиться и дарую легкую смерть в Берлине.

— Почему в Берлине? — Гранит облизнул распухшие губы с запекшейся кровью.

— У тебя плохая память, Глина. Ты оскорбил мою женщину в Будилихе, а я пообещал ей, что повешу тебя вниз головой.

Молчание продлилось минуты две — было слышно, как снаружи смеясь переговаривается моя охрана.

— Я умру с Верой в Господа, но ты не заставишь меня просить прощение, — выдавил из себя Гранит, еле удерживаясь на ногах.

— Богдан, уведи его, пусть посидит ещё три дня без воды. А потом начните его сжигать, но не до смерти. Мне он не нужен; да и не знает он ничего, чтобы даровать ему жизнь, — я даже отвернулся от Гранита. Это испытанный прием — уже смирившийся с мыслью со смертью человек испытывает необычайно сильное желание жить, уловив или увидев возможность сохранить жизнь.

— Пошли, — Богдан грубо дернул пленника.

Ударившись об Лутова, Гранит завалился на пол и, не успев подняться, обратился ко мне:

— А если я знаю то, что очень важно тебе, сохранишь мне жизнь?

— Уведи его, Богдан, Глина просто торгуется, ничего он не знает, — проигнорировал я вопрос Гранита.

— Вставай, тварь, — могучая рука подняла пленника на ноги, — пошли, тебя заждалась солонина Дойчей.

— Дитрих не придет с войском сюда, — отчаянно упираясь, сделал попытку привлечь мое внимание Гранит, не обращая внимания на тумаки Богдана.

— Я знаю, — равнодушно ответил пленнику, — он должен был появиться здесь ещё дней десять назад.

— Но не знаешь, почему он не придет, — уже из прихожей предпринял попытку купить себе жизнь сатанист.

— Богдан, верни его, — успел крикнуть, прежде чем оба вышли из дома.

— Говори, но ты пожалеешь, если решил просто торговаться со мной, — не выдавая волнения, напряженно ждал ответа.

— Дитрих мертв, некий Ганс Мольтке восстал против него и сверг его, — Гранит практически висел на Богдане.