Наследие

Максель остался под управлением взбалмошной и стервозной Сед. А потом, за время моего отсутствия, всё пошло прахом: прогресс застопорился, власть в Макселе прибрали «христоверы». Всё, что есть сегодня в цивилизованном мире этого периода, — так или иначе моя заслуга, а значит, мое наследие. А за наследие надо бороться, его нельзя дарить никому, кроме своих потомков.

Весело насвистывая, я спешился у ворот крепости, передавая повод воину, выбежавшему навстречу. Чуть ли не бегом ворвался в дом, окликая свою жену:

— Ната, где ты, я вернулся!

— Макс Са, — выскочила из нашей спальни Зела — жена Илса, — Нате плохо!

Холодея от страха, ворвался в спальню: Ната полулежа на валике из шкуры медведя, негромко постанывала. Под ней расплывалось пятно. Увидев меня, жена простонала:

— Макс, я умираю!..

Одного взгляда хватило, чтобы оценить ситуацию:

— Дурочка ты моя, ты не умираешь, у тебя начались роды, воды отошли.

— Нет, я умираю, — снова простонала Ната, — у меня всё горит, словно ножом режут заживо.

— Это и есть схватки. А ты думала — рожать легко? Но тебе повезло, — чмокнул Нату в мокрый лоб, — у тебя муж — самый лучший доктор в этом мире.

Глава 8. Наследие

То, что я не самый лучший доктор, убедился практически сразу, едва начав осматривать Нату. Мне никак не удавалось определить предлежание плода: головой или тазом он будет рождаться. Подавив панику, сосредоточился на указаниях Зеле, поручив ей привести всех лекарей и повитух Берлина, попутно давая указания кипятить воду и приготовить чистые куски ткани.

Схватки у Наты пока ещё редкие и непродолжительные, но каждую она встречала криками. Раньше, когда через это проходили Нел и другие мои жёны, процесс родов был быстрый и практически безболезненный. По крайней мере, я не помню таких криков от своих прежних жен. В эпоху каменного века женщины не рассчитывали на чужую помощь, успешно справляясь сами. Но Ната — другая. Она — дитя изнеженного века, где естественный процесс родов считался анахронизмом.

Когда появилась первая повитуха, я готов был ее расцеловать от радости. Пожилая женщина сурового вида не церемонясь провела полный осмотр: мне едва удалось заставить ее предварительно вымыть руки. Закончив обследование, Азок, — так звали повитуху, — покачала головой:

— Плохо лежит ребенок."

"После ее слов я уже отчетливо смог определить тазовое предлежание плода. С учетом анатомических особенностей хрупкой, даже инфантильной Наты, тазовое предлежание грозило осложнениями. Появился и первый местный лекарь, но Азок его отослала, заявив, что от него нет толка.

Второй повитухой оказалась молодая женщина приятной внешности по имени Мита. Повитухи явно недолюбливали друг друга, на несколько минут в комнате со стонущей Натой воцарился бедлам.