Наследие

— Макс, только не волнуйся, — фигура Тиландера шагнула ко мне, порывисто обнимая.

— Сэр, — даже в моем галлюциногенном сне Лайтфут остался верен себе, называя меня сэром. Молодой воин огромного роста кинулся ко мне, поднимая меня в своих объятиях. Но это был не Санчо, неужели это…

— Твой второй сын, Урр, — улыбнулся в бороду американец.

— Такой огромный! Не меньше, чем Санчо. Жаль, что это сон, всё равно проснусь, а вас не будет.

— Это не сон, Макс, это реальность. Вот посмотри: это наши лучники, чуть дальше — копейщики. Принесите пару факелов, чтобы Великий Дух увидел вас всех, — распорядился Тиландер.

Несколько выхваченных факелов сразу осветили поляну: сон не мог передавать запахи тел, шума листвы на деревьях.

— Но как, Герман, как такое может быть? Вы уплыли на мои поиски около ста пятидесяти лет назад. И где Санчо, если это не сон. Жрет или опять с женщиной где-то валяется. И почему нет Бера? Он жив?

— Санчо очень серьезно ранен, Бер рядом с ним. Нам надо поговорить, Макс, я должен тебе кое-что рассказать. Мы сами в шоке от того, что узнали от твоих людей, даже не верится, что прошло сто пятьдесят лет, как ты улетел, а мы, спустя время, отправились на твои поиски. Но сначала немного поешь — ты был без сознания с утра, а скоро новый рассвет. И ещё: в бухту в паре километров отсюда, пришли три корабля. Мы даже немного успели пострелять друг в друга, пока твои воины не остановили нас. Они говорят, что выполнили твое поручение.

С последними словами Тиландера моя голова окончательно прояснилась: план нападения на Максель и отряд Богдана, оставшийся в городе без помощи. Пелена упала с моих глаз: пока я почти сутки валялся без сознания, Богдан оказался оставлен на волю судьбы.

— Где капитаны судов? Сколько с тобой человек, Герман? Срочно позови всех командиров моего войска — надо спешить на помощь другу. И где Санчо, мне надо его увидеть, прежде чем мы начнем.

Вокруг меня забегали люди — Терс и капитаны, как и мои командиры, все были на месте. Проигнорировав их, направился в сторону наспех сооруженной хижины из ветвей, где на шкуре лежал мой приемный сын-неандерталец.

— Макс Са, — ко мне метнулась черная молния: Бер! Выглядел он куда моложе, чем при моем отлете на звездолете.

— Бер, сынок, как я рад вас всех видеть. Что с Санчо?

— Рана в живот. Как упал, так не приходил в себя!

Пощупал пульс: сердце билось ритмично, но присутствовала тахикардия. Дыхание Сачно было ровное, глубокое.

— Принеси факел, я осмотрю рану.

Зрелище, представшее перед моими глазами, — ужасное: колющая рана длиной около семи сантиметров. Верхние слои мышц и кожи зияли, внутрь доморощенные лекари затолкали жеваную траву с глиной, закрыв отверствие брюшной полости.