Наследник для шейха (СИ)

Мои пальцы деревенеют, и я со всех сил прижимаю к своему телу покрывало, Аяз же в мои глаза смотрит, а я… глаз отвести не могу от ровных немного острых резких линий его лица…

Он… красивый… черт возьми… он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела… Но эта красота она страшная, опасная, жесткая и жестокая…

Я дышать не могу, только в эти глаза смотрю, в радужки, в которых теряются золотые искорки.

Он убьет меня. Уничтожит… Я дрожу под прицелом этих глаз.

Аяз же наконец отлипает от моего лица и его глаза медленно чертят дорожку по моим губам, будто ощупывают, скользят ниже по линии шеи и я сильнее прижимаю к себе свою хрупкую преграду. Свою защиту… в виде покрывала.

Как я не силюсь… но по лицу Макадума ничего не понимаю. Только, как завороженная наблюдаю, за тем, как капельки воды срываются с волос и стекают по его золотистой коже…

Заставляя меня трепетать.

Еще ничего не понимаю, но чувства обостряются и с моих губ срывается едва слышное:

— Нет…

Которое мужчина игнорирует, его сильная рука опускается на ткань и уже в следующую секунду он выдергивает ее из моих рук, лишая меня моей мнимой защиты…

Глава 40

Рука в моих волосах не отпускает, не дает отвести взгляд, и я замираю. Столбенею. Даже не делаю попытки прикрыться. Дышу тяжело, ощущая, как наливается тяжестью грудь. Меня поглощает шторм, чувственный, который буквально ударяет наотмашь, когда шейх отбрасывает мои волосы за спину, а сам взгляд опускает, меня разглядывает.

Его рука чертит чувственную дорожку вниз по коже, по ключице и заставляет кожу полыхать мурашками, которые будто каким-то нервным сгустком концентрируются вокруг наверший груди.

Меня потряхивает и этот чувственный озноб не остается незамеченным мужчиной, который пальцем очерчивает мою грудь, затем нажимает на тугой комочек, и я вскрикиваю.

Все тело прошивает словно самым настоящим электрическим током.

Меня сносит и на глазах слезы появляются, потому что происходит мой самый страшный сон, когда мое тело и душа находятся в руках моего монстра, человека, который не должен меня касаться, потому что я ему не принадлежу, а он… он не принадлежит мне.

Стоит только вот эту мысль подумать, как я вздрагиваю оживаю, дергаюсь, пытаясь уйти от этого контраста обжигающего прикосновения и лютого холода, который прошивает меня насквозь.

— Нет. Нет…

Выдыхаю и дергаюсь, пытаюсь уйти от прикосновений, но сильный мужчина ловит меня в свои руки, притягивает, извиваюсь змеей и только больше трусь вершинками своей груди о жесткую поросль волос на грудной клетке Аяза.

Это прикосновение подобно каленому железу проскальзывает по телу и ударяет прямо в позвоночник, отдает каким — то натяжением в копчике.