Наследник для шейха (СИ)

— Мелина! Прекрати!

Рычит мне в лицо, подминает под себя, пытается обездвижить, но я заливаюсь рыданиями и пытаюсь выбраться из этих стальных тисков:

— Ненавижу! Ненавижу! Не смей касаться меня! Не смей! После… сестры моей…

Мне кажется, что от боли я с ума сойду. Даже если Аяз спал со своей женой — это его право. Он не виноват ни в чем. Это мы сотворили ужасающую подмену, это мы с сестрой виноваты, но… слабые оправдание.

Душеную муку они не могут затушить.

— Мелины, — злым рыком и шейх меня встряхивает. Я вишу в его руках, поломанной куклой, он ловит меня и прижимает к себе, запястья мои отводит в сторону и одной рукой зажимает, второй ловит меня за подбородок и заставляет замереть.

— Успокойся! Я не спал с Каролиной!

— Тебя не было два месяца Аяз! Не говори мне, что мужчина твоего темперамента мог столько без жены… без женщины…

Выговариваю зло и слезы по щекам. Меня колотит и выворачивает, но Аяз сжимает мой подбородок, причиняет боль, заставляя не уходит в свою внутреннюю агонию, а наоборот фокусировать взгляд на шейха.

— Не было. Никого у меня не было. Я на границы был. Пулю словил в пустыне. Чуть не погиб…

Выдает по слогам, и я… замираю.

Неожиданно сон свой вспоминаю, как по пустыне шла и Аяза видела… раненного…

Автоматом скашиваю взгляд на бок шейха, где свежий шрам.

— Именно.

Цепляет мой взгляд и держит его.

— Как разрулил ситуацию. Как на ноги встал. Вернулся, — выговаривает зло, — и подмену вскрыл.

— Как… как ты понял?!

Верю каждому слову и в себя словно прихожу. Моргаю ошалело.

— Я свою женщину из миллиона подобных отличу. Твой взгляд. Как смотришь. Жесты. Мимика. Реакции. Неужели ты маленькая лгунья думала, что сумеешь шейха провести вместе со своей недалекой сестрой?!

— Аяз… я… прости…

Вновь слезы из глаз и хватка шейха немного слабеет.

— Я дал себе время остыть, Джамиля. Видимо мало. Потому что у меня стойкое ощущение внутри. Я не знаю чего больше хочу. Свернуть твою тонкую шею за подлог и вранье, или же просто растолкать твои длинные ноги и выбивать стоны эйфории и наслаждения. Часть меня хочет расправы. Крови. Другая секса. Дикого и необузданного, когда самец присваивает свою самочку."

"Его слова пропитаны такой яростью, что я уже трезвею и понимаю с кем мы с Каролиной играть вздумали. Аяз жесток. Характер сильный. Жесткий. Он не прощает ошибок. Не терпит неповиновения. Он шейх. Правитель. И этим все сказано.

А я… глупая девчонка, которая его полюбила всем сердцем. Как только увидела…

И я… предала его…

Пусть ради благих целей. Пусть у меня есть миллион оправданий. И все они — правда.

Если бы шейх не проникся ко мне… разве он бы не выполнил то, что должен был сделать?!

И будто подтверждая мои мысли Макадум рычит зверем:

— Ты. Меня.