Наследник. Моя маленькая тайна

— Пойду созвонюсь с врачом, собирайся пока.

— Витя, — зову его. Оглядывается, придерживая пальцами трубку возле уха. — Можешь провести меня к Яру?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***Собирать особо нечего. У меня из вещей ничего нет. Больничная ночная рубашка и грязное свадебное платье. Растерянно смотрю на еще совсем недавно красивый наряд и понимаю, что поеду в больничной рубашке. Платье оставляю на кровати. Накидываю шубку, втискиваю ноги в жемчужные туфли.

— Ой, е… — осматривает меня вернувшийся Витя. — Я забыл про одежду. Ладно, тут до машины недалеко, а там печка. Дома тоже тепло. Договорился. Сейчас ненадолго к Яру, потом ко мне.

Спускаемся на лифте на первый этаж. Уходим в крыло реанимации. Там уже предупреждены. Нам выдают бахилы, халаты, даже руки обрабатывают антисептиком. Только после провожают к нему.

Мой Березин весь побитый и перебинтованный. Под глазами синяки, губа разбита, на скулах ссадины.

— Аська, — хрипит Яр. Витя тактично выходит в коридор, чтобы нам не мешать.

— Я здесь, — шепчу ему, наклоняюсь и осторожно прижимаюсь к разбитым губам своим.

— Прости меня Насть, — просит Березин. — Не получилось защитить…

Говорить ему больно и трудно. Он делает передышку.

— Не говори ерунды. Ты ни в чем не виноват, — снова целую его. — Поправляйся быстрее. Ты мне очень-очень нужен, — глажу его по лицу и волосам.

Отвел взгляд и молчит. Я не умею его утешать. Всегда было наоборот. Я знаю Ярослава совсем другим. Уверенным в себе, сильным, улыбчивым. Это я всегда плакала у него на груди, а он парой правильных слов сушил мои слезы.

Что говорить? И разве мои слова помогут?

Знаю, какие помогут. Те, что так тяжело мне даются.

— Ярик, — беру в свои ладони его. Костяшки сбиты, два пальца в гипсе. Сломали, уроды! — Яр, я…

— Не надо из жалости, — перебивает он.

— Дурак ты, Березин! — фыркаю. — Люблю тебя, — выдыхаю. Получилось.

Молчит, засранец.

Долго молчит. Смотрит на меня, будто ищет подвох в этих словах. Нет там подвоха. Просто страшно. Однажды я говорила эти слова и потеряла своего мужчину. И сейчас чуть не потеряла, но поняла, что дело не в словах. В людях, которые творят страшные вещи.

— Люблю, — снова наклоняюсь к его губам. Прикасаюсь. Яр осторожно отвечает.

— И я тебя, моя маленькая.

К нам возвращается Витя. Пишет на диктофон показания Березина о нападении, избиении. Все, на что сейчас хватает у Яра сил, опер фиксирует. Жмет ему руку и дает нам еще пару минут наедине.

— Я поеду с ним, — говорю Ярику. — Буду к тебе приезжать. Не могу здесь больше находиться.

— Понимаю, — его мутные зеленые глаза плавно закрываются.

— Не смей прощаться со мной! — шиплю на него.