Призрачная любовь (ЛП)

— Знаешь что? Если ты до сих пор этого не понял, то кто, черт возьми, я такая, чтобы пытаться тебе помочь?

Потребность оборвать разговор с этим ублюдком пульсирует в моих венах, но я стараюсь сохранять самообладание, насколько могу, слушая его разочарованный стон.

— Прошлой ночью, — начинает он с явной досадой в голосе. — Это был не просто быстрый трах. Это было…

Он обрывает себя, и это только раздражает меня еще больше.

— Что это было? Это значило нечто большее?

— Нет, — говорит он, не утруждая себя тем, чтобы приукрасить свой отказ.

— Ах, так все-таки значит, это был просто быстрый трах. Большое спасибо. Ты действительно знаешь, как заставить женщину почувствовать, что ее ценят.

— Черт возьми, Аспен. Я…

— Сделай мне одолжение, — прошу я дрожащим голосом, чувствуя, как в горле появляется толстый комок, а из глаз грозят хлынуть слезы. — В следующий раз, когда будешь искать какую-нибудь шлюху, чтобы засунуть в нее свой член, не вмешивай меня. Я против того, чтобы меня использовали как мокрую дырку для твоего траха.

— Это было не так, — настаивает он.

— Тогда давай, просвети меня, — говорю я ему. — Тебе слово. Что это было?

Айзек замолкает, и я качаю головой, когда разочарование переполняет мою грудь.

— Почему я не удивлена? — Я усмехаюсь, потому что никогда в жизни не чувствовала себя такой маленькой и незначительной. — Ты ходил вокруг этого на цыпочках всю неделю, и каждый раз, когда ты прикасался ко мне, я чувствовала, что это что-то значит для тебя, но ты слишком, блядь, напуган, чтобы признать это. Ты трус, Айзек.

Не желая позволить ему сломить меня еще больше, я завершаю разговор и падаю на диван, закрыв лицо руками, по которому текут слезы. Я сижу так двадцать минут, мир рушится прямо у меня под ногами, и я сворачиваюсь калачиком, отчаянно желая, чтобы все было иначе. Желая, чтобы он мог просто любить меня так, как я всегда в этом нуждалась.

Телефон звонит снова, и когда я смотрю на него, мое сердце замирает.

Я знаю, что не должна отвечать. Я должна оставить его звонить и прекратить это, прежде чем он сможет причинить мне еще большую боль, но я обожаю наказания, а для тех, где замешан Айзек, я всегда прибегу.

Ответив на звонок, я просто подношу трубку к уху, не желая продолжать ссориться с ним. Он тоже молчит, никто из нас не знает, что сказать и куда двигаться дальше, но я устала гадать, устала ждать чего-то, чего никогда не произойдет.

— Ты когда-нибудь полюбишь меня, Айзек? — бормочу я, и слезы снова подступают к глазам.

Тишина тяжелая, и я точно знаю, что он собирается сказать, прежде чем слова срываются с его губ.

— Нет, Аспен. Я не могу. Я не буду.

Я киваю, и тяжесть его слов разбивает мое сердце на миллион осколков.