Призрачная любовь (ЛП)

Ты же знаешь, как он любит все сжигать.

Остин убегает, оставляя меня с мамой, и как только она поворачивается ко мне со сверкающими глазами, я сразу же начинаю бояться того, что сейчас вылетит из ее рта.

— Итак, — говорит она, и ее тон предполагает, что я уже должна бежать в горы. — Что с тобой происходит, милая? Есть мужчины на примете, о которых я должна знать?

— Мам, — стону я. — Ты чертовски хорошо знаешь, что у меня не было времени на то, чтобы найти себе парня.

Мама усмехается.

— О, конечно, со всем этим сидением на диване и просмотром сериалов, в которых ты застряла.

— Что? Я была занята. Выпускной через несколько месяцев.

— Может, ты забыла, что ты скряга, и пользуешься моим аккаунтом Netflix? Я прекрасно знаю, сколько у тебя свободного времени, Аспен. Отсюда напрашивается вопрос: какого черта ты не можешь найти свободную минутку, чтобы время от времени заглядывать ко мне? Знаешь, твоя бедная мама стареет.

— Ты не стареешь, — ругаюсь я, прекрасно зная, что для нее возраст — всего лишь цифра. — Остин не шутил. Ты выглядишь лет на сорок, плюс занимаешься йогой четыре раза в неделю. Ты в лучшей форме, чем я.

— Лестью ты ничего не добьешься, — предупреждает она.

— Чушь собачья! Лесть помогла Остину сорваться с крючка.

— Черта с два. Если он думает, что сорвался с крючка, то его ждет нечто совсем другое, но если он считает, что комплименты матери — это то, что ему поможет, то кто я такая, чтобы отговаривать его?

Я закатываю глаза, и на моих губах играет ухмылка.

— Ты всегда умела видеть нашу чушь насквозь.

— Чертовски верно, — говорит она мне. — Именно поэтому я знаю, что ты тоже пробралась через заднюю дверь. Ты действительно думаешь, что я купилась бы на эту чушь о том, что Нэнси из соседнего дома нравятся мои розовые кусты? Эта женщина терпеть не может мои розовые кусты. Она завидует им уже десять лет.

Вот дерьмо.

— Кстати, о способности видеть твою чушь насквозь, — продолжает она. — Только не говори мне, что ты не живешь полной жизнью из-за этой нелепой влюбленности в Айзека.

Я вспыхиваю, мой взгляд в панике обегает комнату. Эта безумная влюбленность была самым страшно охраняемым секретом столько, сколько я себя помню. Семья без устали дразнила меня за это, но с тех пор как мне исполнилось восемнадцать, эта тема стала запретной, особенно для Остина.

Мой брат ненавидит ее.

Как только речь заходит об этом, он сразу же замолкает, и поэтому я стараюсь не упоминать об Айзеке, когда рядом Остин. На самом деле мы никогда не говорили об этом, и он не уделил мне времени, чтобы объяснить, почему он так категорически против этой идеи. Но я полагаю, что это все равно не имеет значения. Айзек знает, что я под запретом, так же как и я знаю, что он под запретом.