Правило Диксона (ЛП)

Я знаю свои границы, всегда уверена в себе и всегда подкрепляю слова действиями.

Я говорю твердым тоном. — Я не думаю, что мы можем быть друзьями.

Он отступает, как будто я ударила его. Затем его плечи оседают, и его Адамово яблоко вздрагивает от паники. — Так ты все еще сердита.

— Я уже сказала тебе, что я не сердита. Но я провела много времени, размышляя после нашего расставания, и я искренне верю, что это уже не здоровая ситуация. Мы должны оба пытаться двигаться дальше. Тебе не следует приносить мне завтрак. Я кидаю взгляд на жирную сумку Della’s. — Мы не собираемся снова быть вместе, и ни одно количество яиц в жареном виде не изменит этого.

— Это жест дружбы, — настаивает он."

"— Если бы это был жест дружбы, тебе было бы все равно, есть ли кто-то в моей квартире.

— Так там кто-то есть. Его глаза сверкают, и волосы на моей шее встают дыбом.

Я сжимаю пальцы на краю двери. — Там никого нет.

— Я думаю, ты лжешь. Я думаю, что там есть мужчина. В его тоне звучит обвинение. — Это твой сосед? Хоккеист?

— Перси. Раздражение накапливается внутри меня, напрягая мои мышцы. — Каждое слово, которое ты говоришь сейчас, — причина, почему мы не можем быть друзьями.

Он стоит абсолютно неподвижно на мгновение. Секунда проходит. Две. Затем три. Его уже острые скулы становятся еще более выраженными, когда его щеки кажутся впалыми. Он стискивает зубы. Мертвое молчание и неподвижность.

Наконец, он качает головой и бормочет: — Я разочарован тобой. Я думал, что ты другая.

Мне все равно! Просто уходи!

Вслух я говорю: — Мне жаль, что ты себя так чувствуешь.

С последним презрительным взглядом он поворачивается и уходит. Он забирает с собой сумку с завтраком, как будто я теперь не достойна ее.

Шаги Перси отдаются эхом в лестнице, но я не двигаюсь с дверного проема, пока не услышу характерное жужжание из нижнего этажа. Шум, который издает входная дверь, когда кто-то входит или выходит из Red Birch.

Как только наступает долгожданная тишина, я выдыхаю с облегчением. Господи. Вот почему я наполовину за отношения.

Дверь квартиры 2B вдруг скрипит, и я замечаю, как Шейн высовывает голову.

— Черт возьми, Диксон. Ты настоящая стерва. Бедный парень.

— Этот бедный парень беспокоит меня уже несколько месяцев, — парирую я. — И не подслушивай. Это не привлекательное качество.

— Я не подслушивал. В этом здании все слышат абсолютно все. Серьезно.