Клянусь этой жизнью (ЛП)

— Когда я поправлюсь, нужно будет вместе сходить в библиотеку и взять книжки, которые, как мне кажется, придутся тебе по душе.

— Было бы здорово.

— Так… — сказала я.

— Так… могу я теперь включить свет?

— Конечно.

— Она спрыгнула со стула и зажгла тусклый торшер в углу.

— Ты выглядишь намного лучше, чем днем, Эмми, — сказала она, осмотрев мое лицо. — Надеюсь, ты не против, если я буду называть тебя этим именем? Мне оно нравится.

— Оно очень милое, София, спасибо.

— Зови меня Софи, — она засмеялась. — Брендон называет меня «Сопи», потому что до сих пор не умеет выговаривать «эф».

— Забавно.

— Ага, — Она осмотрелась. — Ты голодна?

— Как волк.

— Тогда пойдем.

— Погоди, Софи. Ты не знаешь, каким образом мне можно сделать звонок?

— Ой, ну-у… наверное, лучше попросить миссис Келлер. Я просто никогда никому не звонила.

— А как долго ты здесь живешь?

— С двух лет, — ответила она мгновенно.

— Ох. — Я попыталась скрыть удивление. Отношения Софии и Келлеров выглядели не слишком душевными для тех, кто живет вместе семь лет. — Что случилось… когда… когда тебе было два?

— В каком смысле? — она подняла голову и улыбнулась.

— Почему ты попала сюда?

Она пожала плечами, достав до самых ушей, и хихикнула:

— Думаю, я никому не была нужна.

— Не может такого быть.

— А ты почему здесь? — ее взгляд сфокусировался на моей зашитой губе.

Ну и как я должна была объяснить это восьмилетнему ребенку?

— Ну-у, мы не выбираем родителей, Софи. И порой, единственное, что мы можем — это помнить, что некоторые их поступки связаны вовсе не с нами.

— Может и так, но если бы они меня любили, разве они бы уже не взяли меня обратно к себе?

— Может, они потерялись. Люди все время пропадают, особенно взрослые. Мой отец — тоже пропащий человек. Потому-то он так со мной и поступил. — Она казалась сбитой с толку. — Чаще всего люди, которые потеряли себя, уже не в состоянии найти дорогу обратно.

— Это очень грустно, Эмми.

— Да уж. Такова жизнь, дружочек."

"Бедная София. Можно сказать, что она никогда не ощущала любви. Ни от ее родителей, ни во время жизни в большом желтом доме, в котором дети и подростки меняются как перчатки, и уж точно не от Келлеров с их «правилами». Они создавали иллюзию тепла своей домашней кухней и сшитыми вручную стегаными одеялами, но под фасадом скрывалась институциональная жесткость, как если бы они управляли приютом, где детей будут кормить и заботиться о них, но никогда не будут любить. Любовь — ключевой ингредиент для формирования характера, но она недоступна детям внутри этой системы.

Я последовала за Софией вниз по лестнице и в кухню, где трое мальчиков помогали миссис Келлер готовить печенье.