Коронованный череп

Должно быть, в жилах мисс Лавинии отчасти текла ирландская кровь, потому что она всегда находилась в оппозиции и не собиралась переставать спорить со всеми вокруг, пока с ее губ не сорвался бы последний вздох. Дерика была очень привязана к тетушке, а та любила ее всем сердцем, утверждая, что девушка пошла в мать — это тоже была своеобразная пощечина сэру Ганнибалу.

Жила эта странная дама в тихом уголке Кенсингтон-сквера, где арендная плата была высокой, а соседи благообразно-зажиточными. Жизнь на этой улице шла размеренно, по часам, и даже в Судный день местные жители вышли бы на трубный глас в аккуратных фраках и при манишках.

Мисс Куинтон была одной из местных блюстительниц приличий — высокой, стройной и аристократически красивой пожилой женщиной. Ее седые волосы были уложены в прическу, какие носили еще во времена Марии-Антуанетгы и которая очень подходила ее морщинистому овальному лицу с орлиным носом и тонкими губами. Она всегда была одета в серое, словно скромная монахиня, и, подобно монахине, часто посещала высокую церковь за углом. Обычно она шествовала туда, высоко задрав нос, словно презирая всех и вся, за что многие считали мисс Куинтон горделивой и холодной. Она и в самом деле была очень гордой, но вовсе не черствой, и многие бедняки знали, какое у нее доброе сердце, когда она занималась благотворительностью. Но при этом Лавиния отличалась острым взглядом и еще более острым языком, а посему в определенных случаях могла оказаться достаточно неприятной особой. Когда она увидела, что Дерика приехала не одна, а с сэром Ганнибалом, то решила, что это как раз такой случай.

— Хм! — протянула мисс Куинтон, тепло поцеловав Дерику, а потом холодно поприветствовала своего зятя.

 — Итак, вы здесь. Чем обязана?

— Я просто хотела увидеть вас, тетушка, — ответила Дерика, зная, что мисс Лавиния будет довольна таким ответом.

— Хм! Твой отец снова тебя огорчает?

— Я никогда никого не огорчаю, если на то нет причин, — сухо заметил баронет.

— Ты всегда найдешь причину, — огрызнулась старушка. — Я вижу, Дерика вся побледнела. Хм! Неужели причина тому Освальд Форд? Или… — тут ее взгляд переместился на лицо зятя.

— Я тут ни при чем, — поспешно заверил сэр Тревик.

— Папа ни в чем не виноват, — быстро прошептала девушка. — Не сердитесь на него, он очень волнуется.

— Это из-за убийства господина Боуринга? Хм.

— Что ты об этом знаешь, Лавиния? — тут же спросил ее гость.

— Все, что написано в газетах. Ну, его с нами больше нет, так что и говорить больше не о чем… Хотя, признаюсь, я никогда не любила его.

— Я и не знал, что ты была с ним знакома.

— Я знала его гораздо лучше, чем ты думаешь, Ганнибал.