Ложь моего монстра (ЛП)

— И ты бы согласился?

— А почему бы и нет?

— О, я не знаю. Потому что ты всему не доверяешь?

— Следи за своим грёбаным тоном, и, если ты думаешь, что это шоу заставит меня поверить в то, что ты задумала, тогда тебя ждёт тревожный звонок, — он тянется ко мне, и я замираю.

Кирилл интенсивный в обычные дни. Однако в плохие дни он – сила, с которой приходится считаться.

Я чувствую себя растоптанной на его пути и могу быть либо уничтожена, либо отброшена. Или то, и другое.

Кирилл хватает меня за бок, и я вздрагиваю.

Он задирает мою рубашку и осматривает синяк, который становится фиолетовым на моей коже.

— Ты, блядь... — он обрывает себя, чтобы тяжело вздохнуть. — Если ты снова причинишь себе боль по какой-либо причине, я клянусь, Саша...

— Я не буду.

Его светлые глаза сужаются, когда они пристально, смотрят на меня, как будто он хочет отрезать мне голову. Но затем он качает головой и аккуратно заправляет мою рубашку обратно в брюки, чтобы не причинять мне никакого дискомфорта.

Я не знаю, что на меня нашло.

Он все ещё аккуратно заправляет рубашку на место, когда я бросаюсь на него.

—Какого хрена ты делаешь... — его слова прерываются, когда я прижимаюсь губами к его губам.

Я никогда первой не целовала Кирилла, никогда не находила в себе смелости сделать это, потому что я всегда была не уверенна насколько безмерны мои чувства, которые испытываю к нему.

Это началось в армии и никогда не ослабевало. Во всяком случае, они становились все сильнее и опаснее, пока я больше не могла их контролировать.

Но теперь мне все равно, знает ли он, как сильно он мне нравится. Нет, нравится – это слишком мягкое слово, оно ничего не говорит о той всепоглощающей страсти, которую моё сердце питает к нему.

Это поражает меня, когда мои губы находят его губы.

Я, наверное, люблю этого мудака.

Кирилл ошеломлён всего на мгновение, прежде чем он вплетает пальцы и сжимает в кулаке всю длину моих волос, за которую может ухватиться, пожирая меня. Мой поцелуй неуверенный, эмоциональный и ранимый. Его воплощение разрушения.

И знаете, что? В конце концов, меня это устраивает.

Его звериная сторона – это часть того, кто он есть, и я бы не хотела, чтобы он был другим.

Машина останавливается, и мы отрываемся друг от друга, по крайней мере я так делаю.

Кирилл все ещё держит руку в моих волосах, и он использует это, чтобы вернуть моё внимание к нему.

— Потрудись объяснить, для чего это было нужно?

— Мы у дома, — шепчу я.

— Это не ответ на мой вопрос.

Его лицо совсем близко. Он так близко, что я могу сосчитать крошечные черные искорки в его светлых глазах сквозь очки. Так близко, что я чувствую запах виски в его дыхании, который он выпил ранее.

Я также чувствую его вкус на своём языке. Такой сильный и такой чертовски возбуждающий.

Я прочищаю горло.