Одиночка. Трилогия (ЛП)

Они, как их «хозяйка», все время были чем–нибудь заняты: или клевали корм, или чистили перышки.

Я помог Рейчел поправить заборчик в задней части зоопарка, натаскал еще воды — казалось, руки у меня вот–вот отвалятся, а затем пошел за ней кормить снежных барсов. Рейчел дала им ведро мяса, и мы молча смотрели, как едят огромные кошки. Уже почти стемнело, поднялся ветер. Барсы с треском разгрызали кости.

— Зоя и Шоколад, — сказала Рейчел, будто ни к кому не обращаясь. — Меня назначили их смотрителем. Я за них отвечала.

— А теперь ты отвечаешь за всех.

Рейчел кивнула: она уловила смысл моих слов и, думаю, была довольна, что я понял ее.

Она смотрела на барсов, а они, не отрываясь от еды, иногда поглядывали на нее.

— Я остаюсь здесь только из–за них, — тихо произнесла она и заплакала. — Они умрут, если я уйду. Поэтому я никогда не уйду.

9

Я прекрасно понимал, что Рейчел чувствует себя ответственной за животных в зоопарке, но это никак не вязалось с моим намерением выбраться из города. Интересно, у меня получится переубедить ее и увести с собой, или я только потеряю время? Сначала нужно найти Фелисити. На записи казалось, что она и не думает сдаваться: совсем наоборот, готова бороться и искать выход.

Может, ей удастся уговорить Рейчел.

Наступил вечер. Рейчел по–прежнему была настороже, но, по–моему, немного успокоилась: перестала торопиться и взваливать на себя больше работы, чем нужно. Мы зашли в здание арсенала и плотно закрыли двери; Рейчел задвинула засовы снизу и сверху. Было довольно холодно, но хоть ветер стих.

— Ты можешь остаться на ночь здесь, — сказала она, когда мы поднимались по лестнице. — Ванная вон там. Только умываться придется из ведра, ну и смывать тоже.

Ничего?

— Конечно, ничего. Я привык.

Мы зашли в кабинет. Деревянные половицы полуторавекового здания поскрипывали под ногами. Внутри стоял большой старый диван — видно, Рейчел на нем спала все это время; два больших окна закрывали плотные шторы, возле открытого камина лежали дрова. Я посмотрел на импровизированную постель, на небольшую стопку одежды, запас еды и воды: ровно столько, чтобы в одиночку протянуть короткое время. Я снял куртку и мокрые кроссовки.

— Разведу огонь, — сказала Рейчел.

По вмятинам на ковре с замысловатым орнаментом я понял, что придвинутый к стене огромный деревянный стол с обтянутой кожей столешницей раньше стоял перед камином.

В золе еще тускло тлели угольки. Рейчел пошевелила их кочергой, подложила из стоявшего рядом ведра расколотое бревно и пару угольных брикетов. Она подождала, пока дерево задымится, немного подула, чтобы взялся огонь; затем встала и зажгла керосиновую лампу: самую настоящую, с фитилем под стеклянным абажуром и маленьким колесиком, чтобы регулировать язычок пламени.