Одиночка. Трилогия (ЛП)

Стало страшно оттого, что между нами и ними не было особой разницы: просто в нужное время мы оказались под землей. Охотники шли из последних сил, их лица ничего не выражали. Мне страшно хотелось выйти и дать им несколько бутылок воды из кафе. Но я сдержался. Мне ведь только шестнадцать. И не надо лишать себя преимущества, не надо пренебрегать инстинктом самосохранения.

– Похоже, ушли, – сказал Дейв, выглянув наружу.

– Может, побудем здесь еще? Ну хоть чуть-чуть? – попросила Мини.

– Почему нет, – ответил я.

Мы остались в кафе и с удовольствием открыли по баночке колы.

Позади был лишь километр, максимум – два. А казалось, что сил больше нет. На каждом шагу поджидала смерть, будто на войне. Нам предстояло сделать серьезный круг: пойти сначала на восток и на север, потом на запад и снова на север, – чтобы обогнуть опасный Центральный парк.

– Нью-Джерси… – задумчиво произнес я.

Дейв эхом повторил:

– Да, Нью-Джерси…

Никому не хотелось разговаривать, но и молчать было нельзя.

– Так хочется в горячий душ! В настоящий горячий-прегорячий душ!

– Да! И голову вымыть как следует, – добавила Анна.

– И побриться.

– И телик посмотреть.

Мини была в своем репертуаре. Я улыбнулся:

– Да, я тоже хочу телик посмотреть.

Друзья болтали о чем-то, а я наблюдал за ними и думал, насколько сильно они изменились со времени той поездки в метро. Мы все изменились.

Пожалуй, больше всех изменился Дейв, особенно после вылазки в город. Он ходил по улицам разрушенного Нью-Йорка совершенно один и занимался там непонятно чем. Но мне и не хотелось знать чем именно. Вариантов было много. Может, он просто сидел в кабине пожарной машины или в каком-нибудь магазине и плакал. Странно, почему мне совсем не интересно, где он провел почти два дня? Да какая мне разница, чем он занимался и где был, – это его личное дело.

Лезть к нему с вопросами – все равно что просить Анну почитать вслух дневник или расспрашивать Мини, о чем она думает. Но вернулся Дейв совсем другим. Может, он видел смерть – такую, как видел я…

Анна что-то писала в блокноте – мне нравилось, что даже в такой ситуации она не меняет своих привычек. Хотелось верить, что эти записи помогают ей отвлечься от происходящего, перенестись в другой мир. Она заслужила это право.

Анна чуть прикусила губу, склонившись над блокнотом, и мне показалось, что вновь запахло клубникой. Я смотрел на ее яркие губы, на длинные ресницы, на то, как она сосредоточенно пишет, и хотел снова поцеловать ее. Только вот вряд ли я когда-нибудь сделаю это…

Мини. За это время она стала мне дороже всех. Она всегда была рядом – и никогда не мешала, она знала цену вещам – и готова была отдать последнее, она не разбрасывалась эмоциями – и была способна на настоящий поступок. Иногда она наблюдала за мной.