Его кексик (ЛП)

Как ты вообще додумался меня сюда притащить?

— Гипервеган? — удивился я, выпав на мгновение из своей роли кошмарного ухажера, так как меня охватило жгучее любопытство.

Эмили подняла глаза, в которых явно читалось, что она пытается по-быстрому слепить гремучую смесь какого-то дерьма.

— Я питаюсь исключительно мясом, выращенным в лабораториях, и овощами, что росли при свободном выгуле. Кабачки нуждаются в свободе не меньше животных. А когда их окружают заборами, то разве это жизнь? И как я могу поддерживать такое?

— Присоединяйся к моим гуманистическим принципам. Откажись есть любые овощи и фрукты, напоминающие фаллос. Ну, чисто из-за подтекста.

— Весьма обоснованная точка зрения.

— Кстати, ты ведь на ходу придумала этот гипервеганский закидон, верно?

Скрестив на груди руки, Эмили смерила меня чопорным — очень близким к убийственному — взглядом.

— И зачем же мне понадобилось выдумывать такое?

— Подожди, ты это серьезно? Но ведь китайская еда, которую мы вчера… — я порывисто выдохнул, когда она сжала губы, пытаясь подавить улыбку, и у нее ничего не вышло. — Ты напугала меня, пусть даже на минутку. Но наше притворное никудышное свидание едва не переросло в по-настоящему дерьмовое."

"— Погоди, если мы всего лишь притворяемся, что наше свидание входит в серию «хуже не бывает», то не означает ли это, что на самом деле оно настоящее?

Я прижал пальцы к вискам.

— Вот почему эта идея не понравилась мне с самого начала. Похоже, ты уже собираешься меня послать.

— Я просто пытаюсь тебе сказать, что у меня сейчас, кроме шуток, совсем неподходящее время для отношений с парнем. Не принимай на свой счет, ничего личного. Не хотелось бы давать тебе ложную надежду.

«Слишком поздно»…

— Знаешь, я тоже сейчас не намерен вступать в отношения с парнем, — я сделал глоток пива, а когда снова взглянул на Эмили, она мило мне улыбнулась.

— Я говорю серьезно, Райан.

— Я тоже. Я никого не осуждаю, но это точно не для меня.

Бросив взгляд на входную дверь, Эмили нахмурилась.

* * *

Двое мужчин в лыжных масках решительно двигались к передней стойке, пряча руки в карманах курток. Один из них, шагнув вперед, ткнул пальцем в стоявшую рядом с кассой девушку.

— Опустоши ее, — холодно приказал он.

Время замерло на месте.

Мое сердце так бешено заколотилось, что его стук звоном отдавался в ушах. Дыхание стало прерывистым, а ногти с силой впились в ладони.