Грань судьбы (ЛП)

А если бедная дурочка пригласила бы его домой, он напоил бы ее отца под столом, обманул ее мать, очаровал ее бабушку и дедушку, и подарил бы девочке ночь, которую она никогда не забудет. Утром ее отец будет страдать от похмелья, столовое серебро пропадет вместе с семейной машиной, а через месяц и бывшая девственница, и ее мать будут ждать ребенка.

Чего бы он ни хотел, это было плохо. Она должна была убраться от него подальше. Он не был одним из приятелей Алекса — наркоманом, и он не был одним из «друзей» ее отца. Симус Каллахан знал свои пределы. Этот человек обвел бы его вокруг пальца, а Симус никогда не сотрудничал ни с кем умнее себя. Ну, за исключением семьи.

Нет, этот человек был слишком опасен, чтобы быть обыкновенной эджеровской крысой. Он работал на кого-то в Грани или, что более вероятно, в Зачарованном, и ему, вероятно, нужен был ящик, который она украла в Западном Египте. Если он нашел ее, за ним последуют другие. Они никогда не оставят ее в покое, и они не будут думать дважды, прежде чем убить ее.

С ней было покончено. Ее работа, ее жизнь… все было кончено.

* * *ДЕВУШКА была прекрасна.

Кальдар ожидал увидеть наркоманку или многострадальную жертву, женщину с изможденным лицом, ожесточенную и озлобленную жизнью. В свое время он повидал немало хорошеньких девушек, но для Одри он бы выделил отдельный класс. Она была золотой. Ее загорелая кожа почти светилась. Ее темные глаза сверкнули из-под узких бровей. Ее волосы, убранные с лица, были именно такого оттенка, темно-рыжие, скорее каштановые с золотым оттенком, чем просто рыжие. И когда она улыбнулась ему, показав белые зубы, это было заразительно. Ему хотелось улыбнуться в ответ и сделать что-нибудь забавное, чтобы она снова улыбнулась ему.

Она подошла к нему. Широкая улыбка, распахнутые глаза, никаких колебаний. Хороший наряд, к тому же официальный, правда достаточно обегающий, чтобы подчеркнуть ее длинные ноги и обтянуть задницу. Ее красная рубашка под жакетом имела достаточно глубокий вырез, чтобы привлечь взгляд к ее груди, на которую было очень даже приятно смотреть. Он был готов поспорить, что в этом здании есть мужчины, которые проводят слишком много времени, представляя себя снимающими с нее одежду и размышляя о цвете ее трусиков. Вопрос был в том, знает ли она об этом, и если да, то как она этим пользуется?

— Привет! — повторила она, вся такая солнечная и лучистая. — Меня зовут Одри. Чем могу вам помочь?

Ее голос тоже был золотистым — гладким с легким южным акцентом. Ему нужно было выбрать другой тип маскировки, что-то более теплое и более простое, вместо сиэтлского гранжа. Но теперь уже поздно. Либо она была действительно хороша, и он попал в беду, либо она была легкомысленной, и ему невероятно повезло.

— Привет, Одри.