По осколкам твоего сердца

Школу закончил, а до сих пор считается местной знаменитостью. Наверное, им тут и детей пугают. Как был Волдемортом, так и остался… Вот что значит имидж!

- Что, с Барсом хотите пообщаться? – изогнула я губы в насмешке.

Девицы мигом стали, как шелковые, и дружно покачали головами.

- Запомните – ее не трогайте. Иначе у вас будут проблемы. Большие. Поняли?

- Да мы так шутим, - жалобно сказала главная. – Да, Романова? Мы же так шутим?

- Да, шутим, - тихонько сказала школьница у меня за спиной. Но я не поверила. Слишком уж хорошо знала эти «шутки».

- Хватит нести чушь. Мы все прекрасно знаем, что тут происходит. Поэтому пойдем к директору.

- Что? – недоверчиво переспросила главная. – В смысле? Зачем?

- Будете прилюдно раскаиваться.

Прилюдно раскаиваться девицам не захотелось, и они, начав нести какую-то чушь о том, что им жаль, быстренько убежали. А я и их несостоявшаяся жертва остались одни.

- Тебя как зовут? – спросила я школьницу.

- Лина Романова, - ответила та тихо.

- Вот что, Лина Романова. Идем к твоему классному руководителю. Нужно рассказать ей о том, что происходит, - осторожно предложила я и протянула ей руку. – Идем?

- Отстань! – нервно воскликнула Лина, и в ее глазах, полных слез, промелькнул страх. – Ничего ты не понимаешь! Думаешь, один раз спасла, так они обо мне забудут? Нет! Они теперь вообще меня в покое не оставят!

- Если хотела помочь, лучше бы деньги дала!

Лина закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. А я нерешительно коснулась ее плеча.

- Извини, если обидела. Просто не могла пройти мимо.

- Ты… просто не была… на моем месте, - всхлипнула Лина и от испуга зажала рот ладонью – чтобы больше не издать ни звука.

- Была, - мягко сказала я. – Надо мной то же издевались. Я была у них не человеком, а крысой. И тоже боялась рассказать об этом взрослым.

- Подтверждаю! – появилась Дилара. – Блин, Полина, ты так резко умотала, что я не сразу поняла куда. Что случилось?

Я вкратце объяснила ей ситуацию, и подруга вздохнула. Вдвоем мы увели плачущую Лину на школьный двор, успокоили, дали воды, угостили шоколадкой. Когда девушка пришла в себя, то рассказала о том, что в элитную школу попала по прописке, перевелась в прошлом году. Но девочки из обеспеченных семей невзлюбили ее и стали унижать. Лина думала, что после летних каникул станет лучше, но нет – теперь с нее стали требовать деньги, которых у Лины не было. Рассказать родителям она боялась, учителям – тем более. Ей было стыдно и страшно, и я хорошо ее понимала.

Мы разговаривали почти час. Дилара рассказала то, как подвергалась насмешкам из-за национальности. Я поведала о том, как стала крысой из-за того, что крутая одноклассница стала ревновать меня к своему парню. И чем больше мы говорили, тем больше успокаивалась Лина. Она начала нам доверять.