Забудь меня, Эй

Я когда фотографии увидел, сразу эту Ленку его вспомнил, как прострелило, что отец мне отомстил, потом только понял, что он меня тогда выбрал, понимаешь? Но меня так накрыло, я решил, что тебя у меня отняли, хотелось доказать, что ты моя, всем — тебе, себе, ему, я как бешеный был. Маленькая, — он взял Сашу за подбородок, — я не трону тебя больше, обещаю, тем более сейчас, когда ты беременная. Будем жить ради детей.

Сашка едва сдержала вздох разочарования, это было не совсем то, что она хотела услышать. Обновленный гормональный фон выкидывал невиданные фортели, потому как те картины, что рисовало ей сейчас воображение, полностью шли вразрез с настроем Романа.

Ей казалось, она чувствует его губы на теле, как они оставляют огненную дорожку от шеи к ключице и вниз, как они  находят ее грудь, и теплые волны одна за другой накатывали изнутри.

Саше казалось абсурдом, что ее мужчина, такой близкий и желанный, лежит совсем рядом, обнимает ее, будто она кукла или манекен, а ее всю сводит от желания. Она нарочно поерзала, будто бы устраиваясь поудобней, затем повернулась к Роману спиной.

Раньше он рефлекторно впечатывал ее спиной себе в живот, они и засыпали так часто, сложившись, как пазл, оттого и пробуждение, соответственно, было ярким и фееричным. А сейчас только поднял руку.

— Маленькая, тебе неудобно? Что ты улечься не можешь?

Ей показалось, или в его голосе мелькнул смешок? Да нет, вряд ли, Роман напротив сейчас слишком серьезен. Показалось, наверное. Сашка повернулась обратно, потерлась щекой о сногсшибательно пахнущую теплую кожу, будто собираясь спать, и подложила под щеку ладонь.

Он что, уснул? Опустила ладонь ниже, невзначай задела пресс, а затем провела пальцем вдоль косой мышцы, ныряющей под ремень джинс, и тут же ее ладонь оказалась крепко прижата к его животу, а над ухом раздался жаркий шепот:

— Маленькая, тебе не жарко в платье? Кондиционер, кажется, не справляется.

— Мне… мне в нем неудобно, — прошептала Сашка в ответ, мысленно облегченно вздохнув. Проснулся…

Похоже, Яланскому в джинсах было еще более неудобно, чем Сашке, потому что когда он одной рукой стянул с нее платье, джинсы уже исчезли.

Роман тут же вернул ее руку себе на живот, Саша начала поглаживать его, обрисовывая пальцами мышцы, а потом поползла вниз по дорожке жестких коротких волос. Их губы встретились, и будто цепь закоротило, Роман двигался навстречу ее руке, а сам помогал избавиться от жалких остатков одежды, затем закусил мочку уха и спросил полушепотом:

— Сашка, а ты взяла с собой ту прозрачную кружевную штуку?

— Ммм, — протянула та, — да, а тебе зачем?

— А тебе?  — он покусывал шею, спускаясь ниже.