Её (мой) ребенок

 — хватается за сердце мама. — Мать?!

— Да боже упаси!! Это… тёща. Ольга Павловна.

— Тёща?! Ты что — женат?? — опускает взгляд на мою руку, а там обручалка, мля…

Прячу как пацан за спину.

— А мать где? — хватается за сердце. — Что-то случилось с это женщиной? С матерью… этой девочки?! Ты так узнал о ней?

— Да. То есть нет! Нет! — успокаивающе раскрываю ладони. — Сейчас все хорошо. Марьяна! — рявкаю я. Спаси меня, Кошка, а? Я готов общаться сколько угодно с Ольгой Павловной и посыпать голову пеплом, только избавь меня от материнской расправы!

— У мамули ве-би-наррр! — выглядывает из-за угла Аленка.

 — Она от нас заперлась.

Показывает на закрытую дверь в комнату.

— Где Женька, в конце концов?

— Бабушка Оля отправила его за молоком.

— Иди сюда… — всхлипывая подзывает Аленку мама. — Я хоть посмотрю на тебя.

Аленка настороженно выплывает из-за угла.

— Господи… наша!.. — опять начинает плакать мама. — Красавица моя!

— Ну, мам… — осторожно шепчу я.

— Тебе больно? — тревожно смотрит на неё Алёнка.

Мама отрицательно крутит головой.

— В сумке там… — кивает мне. — Дай…

Пододвигаю увесистую сумку.

Достает оттуда пакет с пирожками. Всовывает в руки Аленке.

— С чем? — пытливо разглядывает пакет та.

Мама гладит ее по волосам.

— Мм… любименькие! — принюхивается Алёнка.

Из кухни в комнату мимо нас пробегает Гавр, проскальзывая на повороте по половому покрытию. Вслед ему несутся тихие ругательства Ольги Павловны.

— Боже мой, крыса еще какая-то.

— Это сурикат!.. — синхронно вздыхаем мы с Аленкой.

Алёнка берет маму за руку. Поднимает. Помогаю ей раздеться.

— А тебя как зовут? У меня уже есть одна бабушка. Бабушка Оля.

— Бабушка Мария, видимо… — тяжёлый вздох.

Мне опять незаметно прилетает платком.

— Пойдём чай пить… не надо плакать. Папа хороший… — тянет ее на кухню Алёнка. — Он больше не будет! Он львов в Африке дрессировал… я тоже на него сначала рассердилась. А потом перестала.

— Мало этим «Львам» доставалось!.. — тихо причитает мама.

Я на эту кухню не пойду!

Кручу в руках поставленную бутылочку с успокоительным.

Дверь в комнату открывается. Марьяна, в наушниках с микрофоном.

— Можно так не шуметь! — зажимая микрофон рычит он в сторону кухни.

Вздрагивает, заметив меня.

Стягивает наушники. С подозрением смотрит на раскрытую сумку.

— Предлагаю совместный побег к Медведевым. На сутки, пока всё утрясётся. А связь держать через Женьку.

— Да ладно… — закатывает глаза. — Перестань. Ничего нового и неожиданного ты, думаю, не услышишь.

— В смысле? — настороженно.

— Моя мама приехала, — стреляю взглядом на прикрытую дверь кухни.

— Ты издеваешься, Айдаров? — открывает она шокированно рот.

Глаза Кошкиной распахиваются в ужасе.