Дикое поле

Но тут же в воздухе вновь зашелестели веревки: сзади бросил аркан уцелевший слуга Джафара, с крыши тюрьмы Тимофея пытались заарканить успевшие забраться туда подручные Сеида, еще четыре аркана бросили стражники.

Головин вертелся юлой, но одна петля уже захлестнулась на правой руке, сжимавшей саблю, а вторая упала на плечи. Он сумел скинуть ее, но набежали стражники, ударили древками копий в живот и по ногам, а за конец захлестнувшего правую руку аркана, что было сил, рванули сразу двое татар, бросив казака на землю.

— Живым! Живым! — топая ногами, истошно орал Джафар — Вяжите его! Крепче вяжите!

Тимофей отбивался руками и ногами, кусался, стряхивал с себя навалившихся татар, но ему сначала стянули веревками ноги, а потом и руки. Вскоре он валялся в пыли, окруженный разъяренными работорговцами, — мстя за пережитое унижение страхом, они плевали ему в лицо, пинали ногами и орали, брызгая слюной:

— Смерть! Смерть ему!

— Выжечь глаза — и на кол!

Растолкав их, Джафар велел стражникам поднять пленника и отнести к его повозке. Но работорговцы воспротивились, загородили выход с площади.

— Он должен умереть!

— Первым умрет тот, кто попробует задержать меня. — Джафар вытащил из-под полы халата большой пистолет и направил на купцов. — Ну, кому нужна еще одна дырка в голове? Сегодня я делаю их бесплатно!

Такого работорговцы от него не ожидали. Неохотно расступившись, они пропустили стражников, уносивших связанного Тимофея, и прикрывавшего их сзади турка с пистолетом.

— Шакалы! — презрительно плюнул им под ноги Джафар. Работорговцев он не боялся: самое страшное уже позади. Он сумел получить пленника живым, а если с ним что-нибудь случится после, в том не будет вины Джафара.

И вообще, что такое стражники с их луками и стрелами и даже урус-шайтан с острой саблей по сравнению с гневом Фасих-бея? Детские забавы! Если евнух прикажет наказать тебя за нерадивость, то смерть покажется райским наслаждением. Лучше разок рискнуть шкурой, чем попасть в лапы палачей Фасих-бея.

Тимофея привезли на причал, вытащили из повозки и бросили на дощатый настил пристани. В нескольких саженях от нее покачивался на легкой волне тридцативесельный галиот. Большой парус на высокой мачте был спущен, на корме, где располагались каюты, расхаживали пестро одетые турки. Набегавший с моря ветерок доносил до берега исходившее от корабля жуткое зловоние.

Услышав крики с причала, на галиоте подняли несколько весел: они уперлись в край настила пристани, образовав подобие мостика между судном и берегом. Слуги Джафара подхватили Головина и смело взбежали по веслам на галиот. Передали раба в руки боцмана и его помощников и вернулись, чтобы помочь хозяину подняться на борт.