Дикое поле

Замыкали маленький отряд Тимофей и молчаливый Сарват.

Прощание с баем Славчо было тяжелым. Старик плакал, обнимал детей, словно стремился закрыть собой сына и дочь от всех несчастий, грозивших им в огромном и жестоком мире, не знающем жалости и сострадания. И еще долго уходившие в горы путники видели взобравшегося на камень Славчо — до тех пор, пока его маленькую фигурку не закрыли пышные кроны деревьев…

Ночевали в лесу, у костра. Богумиру удалось настрелять птиц, и их приготовили уже испытанным способом. Теперь у скитальцев были соль, немного хлеба и вина, а свежий воздух невероятно возбуждал аппетит.

Утром скудно позавтракали остатками вчерашнего ужина, привычно выстроились и вновь начали карабкаться по кручам и опускаться в долины, — Богумир старательно избегал проезжих дорог и торных троп. Однако проведенные вдали от родных мест годы сделали свое дело, и он частенько прислушивался к советам сестры, указывавшей наиболее безопасный и удобный путь. Наконец утром следующего дня болгарин показал на склон противоположной горы:

Тимофей увидел узкую дорогу, серпантином поднимавшуюся к вырубленной в толще горы площадке, на которой были разбросаны обнесенные стеной постройки монастыря. В середине стоял почти квадратный приземистый храм с голубым куполом. Перед ним — вымощенная каменными плитами площадь, а вокруг — сложенные из диких глыб домики братии. Отвесная стена за ними чернела множеством отверстий, к которым вели лестницы, — кельи послушников, понял казак.

— Как гнезда береговых ласточек, — заметил Кондас. — Наверно, монастырю много лет?

— Никто не помнит, когда там начали жить монахи, — пожал плечами Богумир. — Ну, спускаемся в долину?

— А потом наверх по дороге? — прищурился Жозеф. — Мы будем на ней как мухи на чистом листе бумаги.

— Боишься? — усмехнулся албанец.

— Проявляю осторожность, — лукаво прищурился француз. — С нами дама!

— Ты прав, — поддержал его Тимофей. — Всем рисковать нет смысла. Я пойду один, а вы ждите меня здесь. К вечеру вернусь.

— К вечеру завтрашнего дня, — уточнил Богумир. — Монастырь не так близко, как кажется: горы скрадывают расстояние.

— Хочешь, я пойду с тобой? — предложил Сарват.

— Не нужно, — отказался казак, помахал на прощание рукой и быстро начал спускаться в долину.

Вскоре Тимофей убедился: болгарин не зря предупредил об обманчивости расстояний на горных тропах. Спуститься оказалось не так просто, и достичь долины удалось только после полудня. К счастью, она была узкой, и меньше чем через час Головин уже шагал по дороге к монастырю, обливаясь потом под лучами знойного солнца. Тонкая сухая пыль забивала ноздри, оседала на одежде, прилипала к мокрому лицу, похрустывала на зубах.