Дикое поле

Тот забежал вперед и распахнул перед агой дверь. Али шагнул через порог, за ним последовал Юсуф.

— Али-ага! — послышался голос Юсуфа. — Посмотрите на стену около очага!

Тем временем побирушка оставил миску с объедками и шаркающей походкой вышел за ворота, бормоча молитвы. Стражники беспрепятственно пропустили его, а один, самый сердобольный, даже дал ему горсть фиников. Нищий принял их со смиренной благодарностью…

Утоптанная множеством копыт и подошв, укатанная колесами телег, покрытая прокаленной солнцем пылью, дорога бежала меж зеленых полей, взбиралась к перевалам и опять спускалась в прохладные ущелья.

— Я-ху! — на турецкий манер кричал Тимофей, подгоняя коней.

— Дах! Дах! — помогал ему замыкавший кавалькаду Сарват..

Когда солнце стало клониться к закату, они въехали в гостеприимно распахнутые ворота большого караван-сарая на окраине турецкого города. На дворе царила суета: только что пришел огромный купеческий караван. Ревели ослы, ржали кони, грязно ругались погонщики, до хрипоты спорили купцы, гоготали охранники, надрывался хозяин гостиницы, пытаясь разместить внезапно обрушившихся на него людей и животных. Между тюками сновали приказчики, пересчитывая товар, тут же вертелись попрошайки и вездесущие загорелые мальчишки. Под ногами путались собаки и лаяли на невозмутимо равнодушных верблюдов.

Увидев это столпотворение, почти оглохший от криков, лая и рева Кондас предложил немедленно убраться и переночевать в поле, но Головин не согласился с ним. Он направил вороного прямо в гущу каравана, где суетился взмокший хозяин, и надменно приказал ему сейчас же выделить лучшую комнату. При виде свирепого янычара на статном коне хозяин караван-сарая оробел и, боясь попробовать плети грозного воина, отмахнулся от купцов и кинулся служить новым постояльцам.

— Бак, бак, чоджук! — Толстый купец в цветастом халате подтолкнул локтем приятеля и показал на Злату. — Смотри, какой мальчишка!

Тот словно облизал маслеными глазками стройную фигурку и восхищенно причмокнул:

— Хорош! — Тыльной стороной ладони вытер слюнявые губы и наклонился к волосатому уху первого купца: — Зачем он янычару? Куда он его везет, в гарем?

— Ты думаешь? — покосился на него толстяк. — Действительно, зачем ему такой красивый мальчишка?

Тем временем хозяин караван-сарая с помощью слуг сумел навести во дворе некоторый порядок: верблюдов загнали на лужайку позади конюшни, мулов и лошадей отправили в стойла, тюки с товарами сложили под навесом. Усталые погонщики уселись на корточках вдоль глинобитной стены, с нетерпением ожидая ужина, а охранники расположились около навеса. Но на широкой, утоптанной до каменной твердости площадке между постройками было еще шумно и многолюдно.