Дикое поле

Словно тень, Бухвостова преследовали сомнения: не поторопился ли, как ошпаренный сорвавшись с места? Что он скажет Кирилле Петровичу Моренину, вломившись на ночь глядя в его дом? Ухватит его за бороду, повалит на пол и, приставив к горлу саблю, заставит признаться в смертном грехе предательства? А тот откажется от всего и завтра же подаст челобитную государю, жалуясь на самоуправство дьяка и требуя наказать обидчика. Чем припереть к стенке хитрого Кириллу? Можно ли верить оговорившему его под пыткой Данилке Демидову? Когда висишь на дыбе, а в горне уже раскалилось железо, покажешь на кого угодно, лишь бы отвязались.

Вспышка ярости, погнавшая за ворота, уже миновала, и вновь вступил в свои права холодный рассудок. Поэтому дьяк и сдерживал коня. Но не поворачивать же обратно с половины дороги?

Страшные времена опричнины, слава Богу, давно миновали, и не окажешься ли теперь заложником собственной глупости, поторопившись крикнуть: «Слово и дело»? В царствование Иоанна Грозного опричники, бывало, брали боярские усадьбы штурмом, как неприступные крепости, с боем отвоевывали сначала ворота, а потом каждую дверь и ступеньку лестницы, ведущей в покои хозяев, — никто не хотел класть голову на плаху, и на защиту родного гнезда вставали все его обитатели. Не встретят ли сейчас в усадьбе Моренина выстрелами в упор и острыми топорами?

Нет, не должны. Не знает Кирилла Петрович о нависшей над ним угрозе и, кроме того, не рискнет оказывать сопротивление государевым людям. Страшнее другое: доказательств его измены, кроме признания Демидова, у Никиты Авдеевича практически нет. Да, поддался ты, Никита, разгоревшемуся на врагов сердцу, поторопился, ох, как поторопился!

Однако как узнал Моренин о тайном гонце? Сказать ему о нем мог только тот, кто постоянно рядом с дьяком!

«У-у-у, змеиное гнездо! — Никита Авдеевич опять почувствовал приступ удушья и начал растирать ладонью левую половину груди. — Значит, надо искать вражину в собственном доме?»

Он вынырнул из тяжелых дум, как из глубокого черного омута, и с удивлением обнаружил, что его конь стоит, мирно пощипывая траву, густо разросшуюся под тыном чьей-то усадьбы. Позади, не решаясь напомнить о себе, остановились верховые стрельцы: таясь от всех, дьяк даже им не сказал, куда они едут.

Зло усмехнувшись, Бухвостов дернул поводья и ударил каблуками в бока лошади: поворачивать назад он не будет — дурная примета! Раз с ним хитрят, пытаются обвести его вокруг пальца, он ответит тем же. Нечего и думать о честном поединке с врагом: пока станешь гадать, как бы кого не обидеть, тебя успеют удавить.

К Моренину он приедет как друг, готовый спасти его от навета, и постарается заманить Кириллу Петровича к себе, а там уж и поставит его напротив Данилки.