Дикое поле

Под низко надвинутой на лоб красной шапкой, опушённой мехом степной лисы, холодно поблескивали светло-карие глаза. Он остановился посередине комнаты, положил ладонь на рукоять заткнутого за пояс богато украшенного кинжала и начал разглядывать сидевшую на лавке девушку. Сопровождавшие его слуги повыше подняли факелы. Низко кланяясь, торопливо подбежал толстый Хассим и зло зашипел на Анастасию:

— Встань! Встань немедля, невежа!

Настя медленно поднялась и, словно ощутив в себе новые силы, смело глянула прямо в холодные глаза татарина.

«Наверное, это и есть мурза Иляс? — подумала она. — Мурза, который мудр и справедлив?»

Стоя на расстоянии вытянутой руки от Иляса, девушка увидела, что он далеко не молод. В бороде и усах густо пробилась седина, лицо покрыто сеткой мелких морщин, под глазами набрякли старческие мешки.

— Эта? — словно ощупав Анастасию взглядом, глухо спросил он.

— Да, высокородный мурза, — не переставая кланяться, зачастил Хассим. — Ты останешься доволен!

— Сколько тебе лет? — Иляс с трудом выговаривал русские слова.

— Шестнадцатая весна пошла, — выдохнула Настя.

— Молоденькая, совсем молоденькая, — тут же подхватил работорговец.

— Вижу, — оборвал его мурза, цепко ухватил девушку за подбородок и повернул ее лицо ближе к свету

— Не трожь! — Анастасия резким жестом отбила его руку.

Глаза Иляса потемнели от гнева, он выдернул из-за пояса кинжал. Старухи испуганно отпрянули от пленницы, осмелившейся перечить властелину; слуги застыли с поднятыми факелами в руках. Но тут вмешался бен-Нафи. С неожиданной для его комплекции быстротой он встал между мурзой и побледневшей девушкой.

— Сначала отдай мои деньги! — пронзительно заверещал Хассим. — А потом можешь ее убить!

— Дайте ему деньги, — не оборачиваясь, приказал Иляс. Один из слуг кинул к ногам работорговца кожаный кошель. Как только бен-Нафи нагнулся, мурза поставил ему на шею ногу и заставил уткнуться носом в пол. — Теперь, когда она моя, я хочу знать, сколько стоишь ты сам!

Толстяк лежал на животе, прижимая к себе кошель с золотом и боясь шевельнуться. Чалма съехала набок, и было видно, как по жирному загривку струйками стекает пот.

— Страшно? — презрительно засмеялся Иляс и вложил кинжал в ножны.

— Страшно, — безошибочно почуяв перемену в настроении грозного мурзы, как эхо, повторил работорговец.

— А вот женщина не побоялась, поэтому я возьму ее в свой дом. — Иляс убрал ногу с шеи Хассима — Ты боялся потерять деньги, а сейчас узнал, как легко можно потерять жизнь.

— Да, высокородный, — стоя на коленях, поклонился мурзе бен-Нафи. — Я благодарен тебе, очень благодарен!

— За что? — с издевкой спросил хозяин.