Дикое поле

Венецианец вздрогнул и встряхнул головой — что это он, в самом деле? Еще рано хоронить себя! Но в душе уже поселился мерзкий страх: неожиданно возникший перед ним человек показался Джакомо неумолимым посланцем безносой дамы в белом саване и с косой в костлявых руках. В жаркий день среди прокаленной солнцем пыльной улочки турецкой столицы от Антонио словно пахнуло могильным холодом, и перед Белометти на миг приоткрылась завеса, скрывающая будущее.

— Я жду, синьор, — бесстрастно напомнил да Камерино. — Соблаговолите сказать: где и когда? Не хотелось бы откладывать. Нам вряд ли удастся найти секундантов в этой варварской стране, поэтому предлагаю довериться дворянской чести друг друга. Кажется, ваша шпага такой же длины, как моя? Не начать ли нам прямо сейчас, здесь?

— Это невозможно. — Джакомо усилием воли подавил страх и вновь обрел уверенность.

Антонио правильно сказал, что здесь варварская страна. Если кто и знает о его прибытии в Константинополь, то вряд ли кто потом сможет узнать, куда он делся: катакомбы и морские волны хорошо умеют хранить тайны.

— Это невозможно, — любезно улыбаясь, повторил венецианец. — Рядом мечеть, а поблизости нет ни одного уединенного места, где мы сможем без помех разрешить наши разногласия.

— Какое дело до нас туркам? — Антонио недоуменно пожал плечами.

— О, вы их плохо знаете. Предлагаю отправиться ко мне. При доме есть большой сад с широкими и ровными аллеями, скрытый от посторонних взглядов высоким забором. Там нам никто не помешает. Надеюсь, вас не затруднит совершить небольшую прогулку?

— Доверяюсь вашей чести, — поклонился да Камерино. — Где ваш дом, синьор?

— Через десять минут мы уже будем в саду. Почти райском.

Они пошли рядом, как два приятеля. Вот уже и знакомые ворота. Джакомо стукнул кольцом калитки, и она распахнулась. Вежливо пропустив вперед Антонио, венецианец вытянул из-за пояса пистолет и тихонько взвел курок. Сейчас он всадит пулю в затылок самоуверенного мстителя, а потом прикажет привратнику зашить тело в парусиновый мешок с камнями. Вечером страшный сверток бросят в Босфор.

Ничего не подозревавший да Камерино вошел в калитку. Следом шагнул Белометти и вскинул пистолет, но выстрелить не успел. Пистолет у него вырвали и так толкнули в спину, что он чуть не сбил с ног Антонио. Уцепившись друг за друга, они еле удержались на ногах. Обернувшись, Джакомо уже открыл рот, чтобы гневно обрушиться на турка-привратника, и замер в изумлении.

Калитка захлопнулась. Прижавшись к ней спиной, стояли двое мужчин — их лица до глаз закрывали темные платки. У обоих в каждой руке было по пистолету. Один из мужчин держал на мушке да Камерино, а другой прицелился в грудь Белометти.

— Видимо, я зря полагался на вашу честь, — процедил сквозь зубы Антонио.