Любовница. По осколкам чувств (СИ)

— Ох, не знаю даже, как и сказать.

— Говорите как есть!

— Мария совсем сдала…

— Боже! Но ведь все было хорошо.

— Не хотели тебя беспокоить лишний раз. Да и ничего страшного, ты не подумай. Просто давление и она… очень за тебя волнуется. И я тоже. А мы ведь даже не знаем, где ты. А так бы хоть приехали на денёк, другой к тебе. Проведали и…

И я бы с радостью. Наверное. Но это был не мой дом, чтобы звать гостей.

— Скажи, милая, где и как тебя найти?

— Не надо меня искать, Ангелина Марковна, — выдохнула я, — пожалуйста.

— Лера… тут и котик твой истосковался по тебе страсть как. Почти не ест ничего, не спит. То круги по квартире наворачивает и тебя ищет, то всё время в окошко глядит и ждёт, что ты вернёшься.

— Да, бедный. Несчастный! Смотреть на него уже страшно. Исхудал. Осунулся. Глаза пустые. Любит. Скучает.

— Два раза уже в ветеринарную клинику возили.

— Всем тут плохо без тебя, Лерочка. Давай мы приедем, а? Говори адрес!

— Не надо, — решительно рубанула я и кивнула сама себе, — я сама приеду.

Возвращаться страшно. Здесь, в этом оторванном от реальности месте я чувствовала себя одиноко и уныло, но при всём этом, как за каменной стеной, за которой меня не достать страшному чудовищу.

Тут я могла неспешно латать раны на истерзанном сердце и ждать, пока хоть немного отболит душа, полагаясь лишь на пресловутое время. Ведь только оно, по словам бывалых, являлось лучшим лекарем от всех бед.

По мне, так пока с задачей оно справлялось из рук вон плохо. Или, кажется, и вовсе делало в моём случае что-то не так, потому что ничего не изменилось.

Наоборот, кажется, стало только хуже.

И сейчас, в одном шаге, чтобы вернуться в реальный мир, мне сделалось настолько плохо. Кинуло в жар, а затем резко в лютый холод. Страх перед неприглядным будущим пробежал по ушатанным в хлам нервам и лёгкие будто бы набились стекловатой, грозясь выйти из строя, если я и дальше продолжу заставлять работать их через силу.

Но и забить на всё, и остаться здесь я не могу. Потому что там ждут те, кто волнуется за меня. Люди, которых я люблю. И Мяус, мягкий комочек белой шерсти, который не единожды слушал мои безутешные рыдания. И каждый раз тыкался своим мокрым носом мне в шею и успокаивающе мурчал.

Разве могу я остаться в стороне теперь, когда и им плохо?

А потому я беру телефон и набираю номер своей начальницы.

— Здравствуйте, Пелагея.

— Привет, Лерочка. Ну как ты там?

— Нормально. Завтра еду домой.

— Отрадно слышать. Значит, пришла в себя?

— Да не то чтобы прям пришла, но я упорно ползу к цели.

— Ты главное с курса не сбивайся, — и я слышу, как она тихо смеётся. Хорошая женщина. И я ей была безумно благодарна.