Чёрный Рыцарь (ЛП)

Никогда больше не оставлять ее одну.

Но отец прав, я ее не заслуживаю. Ещё нет.

Бросив на нее последний взгляд, я выхожу из комнаты. Перед отъездом мне нужно сходить в одно место и купить ей подарок, но сначала я достаю свой телефон и печатаю.

Одиночество болезненная вещь. Все начинается с этого небольшого чувства пустоты и превращается во что-то совершенно неизбежное.

Вот каково это с тех пор, как Ксан уехал несколько недель назад.

Одиноко. Пусто. Даже несчастно.

Это правда, что мы были практически разлучены в течение семи лет, но даже тогда я видела его каждый день. В его саду, с Киром, в школе. Он всегда был константой в моей жизни.

Теперь, когда он уехал, я чувствую, что мой запас воздуха медленно уменьшается и однажды сойдет на нет.

В то утро я так долго плакала после прочтения сообщения Ксана, что папа подумал, что со мной что-то не так.

Но Ксандер на этом не остановился. Нет. Он оставил мне подарок в зеленой коробке перед комнатой. Когда я открыла ее, оттуда вылез маленький серый котенок и забрался мне на руки.

Вместе с котенком была записка.

Я упала на пол, обняла котенка и снова заплакала. Я плакала так сильно, что думала, что не перестану плакать или скучать по нему.

Я имею в виду, не перестала скучать по нему.

Учитывая характер его реабилитации, ему не разрешается вступать в какие-либо контакты с внешним миром, кроме еженедельного разговора с членом семьи, как в случае с Льюисом.

Я всегда прихожу к нему домой в этот день, задерживаясь снаружи, пока Ахмед не откроет дверь.

Пока Льюис разговаривает с ним по на громкой связи, я остаюсь на заднем плане, просто слушая тембр его голоса и откладывая это на потом, когда я останусь одна и все, о чем я думаю, это он.

Льюис предлагал мне поговорить с ним, но я качала головой, потому что если бы я это сделала, то просто заплакала бы. Я ни в коем случае не хочу плакать и мешать его реабилитации.

И я всегда на грани слез, когда первый вопрос Ксандера звучит так: «Как Ким?» Как будто он ждет еженедельных звонков, чтобы спросить обо мне, о моей терапии, о том, ем ли я, лучше ли учусь в школе.

Льюис отвечает на все его вопросы с улыбкой, в то время как я борюсь с необходимостью поехать туда, где бы он ни был, и, возможно, похитить его или что-то в этом роде.

Ему не нужно беспокоиться обо мне. Я выздоравливаю, медленно, но, верно.

Думаю, что мой настоящий процесс исцеления начался в тот момент, когда Джанин ушла из дома, и после того, как они с папой подписали документы о разводе. Никто из нас не посетил ее выставку. Даже Кир предпочел провести вечер с макаронами и сыром со мной и папой, чем праздновать мамин успех.

И ей удалось. Статьи восхваляли ее, а критики падали к ногам. Она заработала миллионам фунтов за одну картину.