Чёрный Рыцарь (ЛП)

Мне нужно, чтобы он взял меня, заставил почувствовать, как сильно он меня хочет, и доказать, что он действительно думал обо мне раньше.

— Сильнее, Ксан, — выдыхаю я.

— Я не хочу сделать тебе больно.

— Я хочу, чтобы ты сделал мне больно.

Он усмехается, и этот звук звучит как музыка для ушей.

— Моя властная Грин вернулась, не так ли?

— Да. А теперь сделай это.

— Я большой, а ты чертовски тугая, — хрипит он. — У тебя будет болеть несколько дней.

— Я хочу, чтобы все болело несколько дней.

— Трахни меня. — его голубые глаза озорно мерцают. — Почему ты хочешь, чтобы все болело несколько дней? Чтобы ты могла помнить?

Его ухмылка в сочетании с этими ямочками на щеках могла бы тайно убить меня.

— Тебе не придется помнить, потому что я не остановлюсь в течение нескольких дней.

Вспышка эмоций охватывает его лицо, когда он целует меня, ускоряя движения. Он прав, я слишком тугая, и из-за этого каждый толчок причиняет боль. Но это приятная боль, та, которая с каждой секундой затягивает меня все глубже.

Мое дыхание учащается, и ногти впиваются в его золотистые волосы, когда его бедра дергаются от силы его толчков. Моя спина ударяется о стену, и внизу живота образуется волна, сильная и непреклонная.

— О, черт, черт! — рычит он мне в губы. — Ты близко?

Он протягивает руку между нами и щелкает мой клитор, добавляя сводящее с ума давление на l киску.

— Я больше не могу сдерживаться.

Мои ботинки впиваются в его задницу, когда он врезается в меня с такой жестокостью, что на секунду я впадаю в бред, не в силах вспомнить, где, черт возьми, я нахожусь или что я делаю. Его бедра дергаются снова и снова, словно он не может контролировать силу, пульсирующую в нем.

— Я так долго хотел тебя, Грин. Так чертовски долго.

— Я тоже, — признаюсь я сквозь стон.

— Я хотел тебя, даже когда не должен был.

— Я так сильно хотел, чтобы ты стала моей, что это причиняло боль.

— Я хотел похитить тебя туда, где нас никто не знает, и трахать, пока мы больше не сможем двигаться, — признается он мне в рот. — Я хотел забрать тебя из этого мира и оставить для себя.

Я не произношу эти слова вслух, так как внутри меня проносится резкая волна. Она внезапная и дикая, и прежде, чем я осознаю ее, я тону в ней.

Его запах единственное, чем я дышу, немного похожий на океан, очень похожий на мяту и так похожий на принадлежность.

Ксандер всегда был тем, с кем я могу быть, единственным, перед кем я никогда не чувствовала, что должна притворяться.

Он был моим рыцарем, моим якорем. Моим единственным и неповторимым.

Я медленно спускаюсь со своей волны, ощущая, как что-то теплое стекает по моим бедрам.

Он смотрит на меня с извиняющимся выражением лица, хотя похоть все еще витает в нем.

— Удивлен, что я продержался так долго, учитывая, как много я фантазировал о тебе.