Вторая жизнь

Не в штаны же дуть! Слушай, мне нужно штаны купить новые – эти уже совсем прошоркались. Так обидно! Впереди и сзади как новенькие, а между ногами все светится. Говорят, джинсы есть на подкладке, очень удобные. Надо мне в магазин съездить – купить сразу пары три, чтоб на гулянки хватило. Сын-то у меня теперь богатый, я ж могу себе штанов набрать?

Однажды Валентина Даниловна вернулась с прогулки, полыхая, как роза. Раскраснелась, задыхалась, роняла перчатки.

– Что-то случилось? – спросила Лиза.

– Да пристал один, – отмахнулась свекровь, но было видно, что ее распирает. – И парк у вас ненормальный. Маньяки ходят. У нас такого себе не позволяют.

За Валентиной Даниловной уже неделю ходил один тип. Просто преследовал. Куда она свернет, туда и он. В кепочке, в шарфике, ничего особенного, но бодренький мужичонка, франт этакий. Лет шестидесяти с гаком, а все туда же.

– И как только наглости хватило? Я ж с дитем хожу! – оправдывалась свекровь. – Вот, телефон сегодня оставил, – она достала из кармана смятую бумажку, – в церковь предложил вместе сходить или в кафе.

– Конечно, отказалась! Плешивого мужика мне еще не хватало. Такой чистенький, ботиночки сверкают, надушенный, аж на весь парк воняет. Подсел и шур-шур, мур-мур. Интеллигентный такой, начитанный. Про парк этот ваш начал рассказывать: какие тут деревья, какая усадьба раньше была. И все ближе присаживается, все теснее жмется. Ну я его сразу по всем пунктам опросила. Где живет, женат – не женат, дети. Соседом оказался – тут наискосок у него квартирка. Вроде бы разведен, но я ж в его паспорт лезть не буду. Дети, мол, взрослые. И вот ведь бесстыжий, спросил, дочка у меня или внучка? Я ему говорю: «Ты это своим городским заливай про дочек-внучек, а со мной такой номер не пройдет». И что ты думаешь? Нет, ну наглый! Объявил, что он всегда мечтал о такой, как я, простой, доброй, настоящей, из глубинки.

Ну я ему по-нашему, по-глубински, все и высказала. Это ж надо! Деревней меня обозвал! А сам-то хорош! Хамло, тоже мне жених – небось квартирка-то его давно на детей записана. А ищет он себе не жену, а прислугу – приди, подай, полы помой, еду сготовь, в постель с ним ляг-приляг, а как он скопытится, так его детишки быстро за дверь жену-сожительницу выставят.

– Зря вы так. Почему вы сразу о людях плохо думаете? Может, вы ему понравились. Почему обязательно прислуга? Надо было согласиться на свидание. Это же вас ни к чему не обязывает, – сказала Лиза.

– Это тебя муж и ребенок ни к чему не обязывают! А я не такая! Да и он козлом оказался, как все мужики! – вспыхнула Валентина Даниловна.

– Так он сегодня к другой подкатывал. Ну такая лахудра! А он вокруг нее и так рассекает, и так, и сяк, и под руку норовит взять. По ушам ездит, что аж противно.