Замуж на неделю

Двойник Игоря стоял буквально в паре шагов, на самом допустимом этикетом расстоянии, не считая танцев. И вблизи бледность Ирвина, изможденный взгляд и впалые щеки производили еще более гнетущее впечатление.

– Простите, что снова тревожу вас, – он говорил едва слышно и так торопливо, словно я гарантированно должна была его не просто перебить, но и, как минимум, съездить ему по лицу веером, – но это выше моих сил. Те ваши слова при нашем прошлом разговоре, что такое жалкое ничтожество, как я, даже не достоин говорить с вами, все еще…

Он не ошибся в своих ожиданиях. Я перебила.

– Вовсе вы не ничтожество, – возмущенный шепот оказался чуть громче, чем я рассчитывала. Благо, и музыка звучала достаточно громко, чтобы скрыть наш разговор от окружающих.

– Даже если Эл…я так сказала, это вовсе не значит, что я так думаю. Просто было сказано в сердцах под давлением некоторых обстоятельств. Но поверьте, на самом деле я вовсе так не думаю. И вы даже не представляете, насколько мне сейчас совестно за подобные высказывания.

Нет, ну какая же Элиза гадина! Мало того, что приворожила парня, который ей сто лет не нужен, так еще и шпыняла его!

Ирвин ответил не сразу. Смотрел на меня так, будто это созерцание запросто могло бы составить смысл его жизни. И от этого даже мурашки побежали. Очень нехорошие мурашки инстинктивного страха… Казалось, так могут смотреть на предмет обожания лишь окончательно двинутые фанатики, способные на что угодно…

– Вы даже не представляете, сколь отрадны мне ваши слова, – голос Ирвина дрогнул. – И если вы позволите в дальнейшем мне хотя бы вот так ненадолго с вами беседовать, я уже был бы несказанно счастлив. Вы ведь знаете, я дышу лишь вами, живу лишь вами… – но тут же сам себя одернул: – Покорнейше простите мою вольность, милая Элиза. Более не смею вам докучать, – кивнув, словно в знак прощания, он спешно отошел.

И тут же причина его бегства вырулила между других гостей.

Ага, значит, Ирвин просто заметил приближающегося Риана, потому так быстро откланялся. Вот только…мне даже дышать легче стало. Пусть я понимала весь абсурд: творила Элиза, а стыдно и совестно за нее мне. Но все равно ничего не могла с этим поделать. Ирвин вызывал мучительное чувство вины и желание помочь. И вряд ли причиной тому была черная магия. Скорее, банальное сострадание.

– И о чем же столь мило беседовали? – подошедший Риан полюбопытствовал словно бы между прочим.

– Толком ни о чем. Обычные пустые светские расшаркивания, – я на него не смотрела, якобы всецело поглощенная игрой исполнительницы. И пусть бы она играла подольше!

Вот только Риан не спешил отставать.

Наклонившись к моему уху, произнес едва слышно:

– Еще раз вздумаешь вот так нагло от меня сбежать, и точно об этом пожалеешь.