Его упрямая студентка (СИ)

Не стоит об этом волноваться.

Даже когда он рассказал о программе чуть подробнее и у меня не осталось вопросов, я всё равно испытывала сомнение. Обычно нужно собрать миллион бумажек, встать в очередь и покорно ждать результата. А здесь я абсолютно ничего не сделала и очутилась в программе за несколько дней.

Мама призывала меня сходить в приёмную и ещё раз обо всём узнать, взять документы. Она боялась, что меня здесь обманывают, чтобы потом выставить немалый счёт.

Но слова Арсения Григорьевича заставили довериться, тем более за него поручился сам Рахманов.

Поэтому я не стала больше спрашивать о программе, хоть и понимала, что отчасти мной руководил стыд.

В среду я отправила письмо Марату Ильясовичу, что буду отсутствовать в четверг. Я ждала его ответ весь день и ничего не получила. К вечеру у меня разыгралась тревога — вдруг с ним что-то случилось? Я решила позвонить «заботливому преподавателю» на рабочий телефон.

Настрой исчез сразу, как только я занесла палец над кнопкой вызова. Голос часто меня подводил, когда мы были рядом, но оставались хотя бы взгляды, что спасали от неловких пауз.

Тишина же в трубке могла стать слишком неловкой.

А ещё я могла прервать его от работы, показаться глупой или бестактной!

Жесткие метания закончились тем, что я уговорила себя на сообщение (в восемь часов вечера!) в мессенджере:

'Здравствуйте, Марат Ильясович. Я не появлюсь завтра на паре, т. к. нахожусь в больнице. Хотела вас предупредить.

Извините за беспокойство. Я написала на почту, но вы не ответили.

Послание дошло сразу. Через минуту я увидела его в «Сети».

Мои ладошки вспотели. Он прочёл сообщение и стал набирать текст. Клянусь, у меня поднялась температура и пересохло в горле! Я отложила телефон и закрыла глаза в надежде успокоиться.

И ещё что-то написал…

Выдохнула через рот и несколько раз моргнула.

Потянувшись к телефону, я быстро разблокировала его и уставилась на экран.

'Здравствуйте, Лилия Николаевна. Спасибо, предупредили дважды.

Я думал, что мы лишь доносим информацию друг для друга и не отвечаем. Разве я неправильно вас понял в тот раз?'.

Мужчина припомнил игнор на его письмо.

Я никогда не отделаюсь от красных щёк и жгучего позора. Надо было объясниться сразу.

«Уточню в деканате ваше расписание, чтобы назначить дополнительные занятия».

Индивидуальные? Мы будем одни на занятиях? Прям он, я и наши сложные взаимоотношения?

Группе требуется ваше руководство'.

Он похвалил меня, как старосту? Да ну, это совсем на него не похоже. Или всё-таки издевался? Трудно разгадать его замыслы, а смайлики он не ставил. Рахманов и смайлики.