Его упрямая студентка (СИ)

— Где вы нашли мой адрес? По какому праву нарушили мой покой? Зачем отправили подарок? Разве так делают преподаватели?

— Вы действительно хотите, чтобы я ответил?

Я открыла рот, чтобы четко объявить «да», но не произнесла и звука. Он вдруг коснулся моей щеки, а затем положил большой палец на нижнюю губу. Затуманенным взглядом мужчина ласково провёл по ней.

— Если вы попросите меня сказать, то учтите, что, как прежде, никогда не будет, — он испытывающе посмотрел на меня, вынуждая ощутить теперь уже его эмоции. — Любая сложность будет возвращать к моменту, когда вы могли прекратить это здесь и сейчас.

У вас должна быть полная уверенность, что завтра вы не захотите всё отменить. Потому что у меня нет привычки бросать слова на ветер.

— Для чего нужны все эти условности? — на грани слышимости прошептала я, ощущая тепло от его пальца.

— Ты либо полностью моя. Либо чужая. Никакие полумеры меня не устроят.

Всё открыто и понятно. И слишком ярко, хотелось закрыть глаза. В его словах не было тайных смыслов. Я поняла, что от моего решения зависит, почувствую ли на губах его поцелуй или нет, окажусь ли в крепких объятьях, подарю ли своему сердцу те эмоции, о которых оно молило.

С Тимофеем было легко. Обаятельный парень с множеством друзей и веселых событий вокруг. Днем он тусовался в университете, позже в клубе. Завтра он со мной, а на следующий день участвовал в гонках. Парень-студенческий-праздник. Зрелищно и без напрягов.

А Марат… Ильясович. Хотел меня всю. Серьёзно, властно, с принятием решений.

— Боишься меня? — тихо спросил он, вглядываясь в душу.

У меня был страх любых ошибок. В том числе поэтому я училась с особым рвением.

В моей жизни должны быть победы: диплом, опыт, хорошая работа. Если я этого не получу, значит, где-то оступилась. Сил подняться и начать с нуля у меня не будет.

В разговоре с Аней я подтвердила, что не буду жертвовать учебой. И хоть в мыслях витало лишь одно желание — поддаться навстречу мужчине, я осознавала, что влюбленность не должна принести ошибок.

Но не отпустил меня, позволяя завершить внутреннюю борьбу и дать ответ.

Я положила ладонь на его руку, которой он держал моё щёку. Маленькая возможность прикоснуться к нему, ощутить шероховатую кожу, обвести пальцами выступающие вены.

Своенравно, ведь Рахманов не мой.

— Вас я не боюсь, Марат Ильясович. Но вам я не позволю овладеть моей жизнью.

Преподаватель кивнул и резко отошёл, забрав тепло и прекрасные несбыточные мечтания о времени, которое мы могли провести вместе и которое нам не принадлежало.

Вцепившись в лямку рюкзака, будто это могло спасти от холодной волны, накрывающей меня с головой, я двинулась к выходу. Открыв дверь и ступив в коридор, я обернулась, чтобы попрощаться.