Его упрямая студентка (СИ)

Разве можно смотреть так ласково, целовать так страстно, а в другой день без капли сожаления рушить мою жизнь?

— Мне интересно, — произнесла я и шмыгнула носом, — а если бы я согласилась встречаться, то вы бы не завели этот разговор.

— Наш разговор состоялся бы в любом случае, — исполнительный шагнул ближе. — Но если бы ты согласилась стать моей, то я бы не позволил там работать.

— Вы никогда не будете контролировать мою жизнь! — я разразилась гневом. — Оставьте свои желания при себе! Я никуда не уйду. Вы меня ещё не знаете! И на что я способна тоже!

Марат Ильясович грубо взял мою руку.

— Я знаю тебя, Лиля. Возможно, как никто другой.

— Правда? — я вытянула губы в кривой улыбке, стараясь уделать его, но пока он одерживал вверх. — Что же вы скажите про меня?

— Тебе будет больно.

— Какая забота, Марат Ильясович. Но я потерплю.

— Ладно. Ты пытаешься доказать всем, что не хуже остальных. Поэтому взяла обязанности старосты, и учишься с особым рвением, и принимаешь участие во всех мероприятиях. Быть лидером — это не просто желание. Это отчаяние. Но ты успешно маскируешь его для остальных. Хотя Татьяна Ивановна что-то замечает и пользуется твоей активностью, чтобы заработать очередной приз для кафедры.

— Это не так! — закричала я, вырываясь от него.

Но мужчина держал крепко.

— Я не закончил! Твои отношения с Тимофеем Бондаревым — это попытка встречаться с крутым парнем университета. Я прав? Поэтому ты прощаешь ему измены? Нравится быть десятой в его списке?

— Всё, остановитесь…

— Дружба с Анной никогда не была тесной. Она не приехала навестить тебя в больницу. И сразу подумала, что ты меня соблазняешь. Наверно, кто-то из вас не хочет быть откровенной.

Так? Ты очень многое держишь в себе.

Горячие слёзы уже вовсю текли по щекам. Он раскрыл мою душу голыми руками и говорил те вещи, которые я прятала сама от себя. Это была невыносимая боль.

— Тебе приходится скрывать информацию о работе в клубе. Ведь это ужасно, если кто-то узнает, что правильная девочка и отличница курса ублажает мужчин за деньги.

— Пожалуйста… — взмолилась я, чувствуя, как меня бьет мелкой дрожью.

— С виду может показаться, что твоя жизнь самая обычная. Но это не так. Твоя жизнь — дикая.

Если ты её не наладишь, то сгоришь.

— Это не правда, — тяжелым голосом заявил Рахманов. — Ты уже говорила. Перед выходными. И мы оба выяснили, что ты забываешь об этом, как только я целую тебя.

Протянув тёплые ладони, он аккуратно коснулся моего лица и вытер слезы.

Но они продолжили литься.

Собрав остатки сил, я резко оттолкнула его.

— Я могу помочь. Останься, — в его глазах отражался живой огонь, и так хотелось поддаться ему, согреться.

Однако в этот момент ненависть к нему дышала слишком громко.