Проклятие ульфхеднара

А может, и спасительное для тебя, — Ингольв развёл руками, следуя за Кнутом и приветственно кивнул вышедшей под навес длинного дома Хельге. — Только надеюсь, что нынче у тебя не припасены для меня где-нибудь охотники за головами?

Спина Датчанина на миг стала каменной, он коротко обернулся через плечо.

— Так и знал, что меня винить в том случае будешь, — он встал у двери рядом с дочерью. — А ведь не я их по вашему следу тогда отправил. Кто-то из поместья. Может, брути. Выяснить я так и не смог. Но бойню вы возле моего охотничьего дома устроили знатную.

При этих словах бонд упёрся взглядом в Асвейг, словно давно уже понял, кто был тому причиной.

Ингольв его интерес заметил, и беспокойство пронеслось по его лицу. Всё ж после тинга слава о ней ходила не слишком хорошая, пусть и провела она тот ритуал только ради справедливости и правды.

— Кто как может, тот так и защищается, — викинг натянуто улыбнулся. Взглянул на тихо стоящую за плечом отца Хельгу и та улыбнулась в ответ. Взгляд её метался по всем гостям, но неизменно возвращался к нему.

Кажется, за эти два года, девушка совсем вошла в ту пору, когда ни один здоровый мужчина глаз от неё отвесть не может.

И всё в её облике манит: даже лёгкая худоба, вызванная, видно, не слишком сытой жизнью последних месяцев. Вон, и Эльдьярн посматривал на Хельгу с благосклонностью, больше, думается отеческой, но кто его знает. А что уж говорить о Змее, который и вовсе глаз с неё не сводил, хоть и пытался время от времени поглядывать в сторону.

— Это верно, — согласился Кнут и наконец открыл дверь, видно, приняв решение всё же впустить гостей в дом. — Да только, сам знаешь, проблемы мне сейчас нужны меньше всего.

И так едва концы с концами сводим. А если ещё и конунг на меня осерчает…

— Не беспокойся, Кнут, — попытался быть доброжелательным Ингольв. — Просто выслушай меня. А там решим что-то.

Кнут крякнул с сомнением, пропуская всех внутрь, и провожая Асвейг подозрительным взглядом. Даже не по себе стало.

— Ну, что ж, выкладывай, что есть у тебя ко мне, — проговорил и плотно затворил дверь.

Кнут не поспешил угощать гостей с дороги. Показалось даже, в том, что в дом пустил, уже и заключается его самая большая милость.

С сильным подозрением он посматривал на Ингольва, который первым сел на лавку у стены, дожидаясь хозяина. Тот опустился напротив, выжидательное выражение на его лице стало острее.

Все разместились вокруг, только Хельга задержалась где-то, но скоро тоже присоединилась к остальным. В доме было прохладно: похоже, слишком не топили. И не чувствовалось, как было раньше, тепла и уюта жилища, в котором рады гостям.

— Ложись спать, — просто сказал он, не глядя на неё. — Я скоро вернусь.