Проклятие ульфхеднара

Асвейг подумала было уйти, не мешать, но Ингольв махнул рукой, подзывая, и пришлось подчиниться.

— Так почему ты не сказал, что нам к Самайну надо Фадира в гости ждать? — снова обратился он к Кнуту, явно продолжая неоконченное дознание. — Я слышал, он уже недалеко.

— Да не знал я о том, Ингольв, — раздражённо ответил Датчанин. — Говорю же, не собирался он к нам на вейцлу. Времена нынче не те, чтобы ещё и хирдманнов конунговых кормить. Драуг его разберёт, зачем наведаться решил.

— Да тебя что ни спроси, ты ничего не знаешь, — недоверчиво оскалился Лейви. — Кто за нами головорезов отправил — не знаешь.

О том, что Фадир едет, тоже. Не настолько стар ты ещё, Кнут, чтобы в немочь впадать и умом слабеть.

Тот повернулся к нему, гневно сжимая колено пальцами.

— А ты языком не чеши почем зря, скальд. Коль не знаешь правду-то.

— Ты верно заметил, я скальд. И говорю о том, что вижу. И ты зенками так не сверкай, твоя дочь хоть и хозяйка здесь, да ты уже мало что значишь.

— Лейви! — одернул его Ингольв.

И как раз вовремя: скальд и правда подступил к опасной черте. Какие бы намерения Кнут ни скрывал на самом деле, а большие ссоры сейчас никому не были нужны.

Всё же положение, несмотря ни на что, пока оставалось шатким. Вся зима впереди, если постоянно устраивать склоки, это не сослужит хорошей службы. Лейви только нахмурился на слова побратима, но благоразумно замолчал.

— Что же, Хельга, и ты не знала о том, что конунг сюда прибудет? — тихо спросил Блефиди у молодой хозяйки.

Странно так, проникновенно, будто право имел на упрёк. Будто не перед мужем ей совестно должно стать за утайку, а перед ним. Тут же лицо Кнута стало суровее, словно тон ромея ему тоже не понравился.

С подозрением он вперился в дочь, ожидая, что та скажет. А Хельга вцепилась пальцами в связку ключей на поясе, точно силу из них черпала и убедить себя хотела, что имеет она твёрдость на любой ответ.

— Не знала, — качнула головой, прямо глядя на Ингольва, которому то, что незримо связывало их с Блефиди, кажется, было совсем безразлично.

А что ему волноваться? Коли жену в блуде уличить, то она от этого больше потеряет. И изгнана будет с позором. Он только вздохнул, складывая руки на груди, понимая, верно, что всё равно ничего от этого семейства не допытается.

— Ладно. Как бы мы сейчас ни рядились, кто что знал, а Фадира нам ждать, верно, не больше, чем через неделю, — он развязал пояс плотной куртки и распахнул её.

Тогда только Асвейг увидела, что он, оказывается, сильно устал за последнее время. Новые для него заботы, верно, пили много сил. Но то, говорят, дело привычки. Скоро освоится.

— Конунга тоже понять можно, — на удивление мирно поговорил Лейви. — Он знать хочет, что за новый хозяин тут объявился. Которого он поймать хотел да не поймал.