Проклятие ульфхеднара

— Ничего, — Эльдьярн хлопнул себя по коленям, вставая. — Мы скоро вернёмся и снимем его. А ты, Ингольв, отправь человека к ярлу. Нехорошо это, предупредить его надо. Пусть с земель этих пока уедут. Подальше. Переждать надо.

Долгих сборов не случилось. Хельга хоть не обрадовалась отъезду Ингольва, но хвататься за его рубаху и уговаривать остаться не стала. Да он и не ждал. Так уж вышло, что, чем дальше, тем более чужими они становились друг другу, тем паче и раньше не слишком знакомы были.

Женщины приготовили в дорогу снедь, а Эльдьярн с Асвейг накануне ночью, пока никто не знал, не видел, сотворили, ведомо, какое-то заклятие.

Втайне от остальных, чтобы не тревожить тех попусту. Вряд ли кто-то будет чувствовать себя спокойно, зная, что опутывают его нити колдовства, не вредного, но незримого и оттого всё равно страшного. Сказали только поутру, чтобы никто не смел бояться и покидать поместье. Сейчас не то время, чтобы бросать всё из-за страха.

— Ты, Лейви, за старшего остаёшься, — Ингольв хлопнул побратима по плечу напоследок, когда все вышли провожать путников в дорогу.

 — Отправь людей к ярлу. Предупреди о напасти. Ведомо, он ещё не знает ни о чём.

Тот улыбнулся как-то невесело.

— Отправить-то я отправлю. Только не принесёт все это добра нам. И твой отъезд, — он коротко посмотрел на Змея, который стоял тут же, недалеко, ожидая возможности попрощаться. — Но если вам удастся справиться с этой напастью, то ты считай, уже ярл. И тебе даже не придётся вызывать Хаки на тинг, чтобы занять его место.

Ингольв покачал головой.

— Всё может случиться. Там видно станет.

После и Блефиди обнял его, крепко постучав по спине. Ничего говорить не стал, но и его, видно, отъезд друга не радовал. Одно можно было сказать точно: что Хельга без присмотра не останется. Да как бы тот присмотр ему боком не вышел. Ингольв прислушался к себе и вдруг понял, что это его совсем не тревожит.

Выехали за ворота, когда утренняя заря уже разгоралась вовсю. На дороге стояли лужи от талого снега, небо, согретое первым весенним теплом, отражалось в них, делало голубыми, точно родники. Наверняка, морозы ещё будут, но больше по ночам.

А сейчас можно было порадоваться тому, что эту нелёгкую зиму они все пережили. Осталось только справиться с сейдом хитроумного Фадира, который не преминул лишний раз показать себя тем ещё подлюгой.

Как скрылось из вида поместье, пустили коней рысью: до вечера мелькал ещё среди сосен, которыми порос крутой берег, хвост фьорда. А там исчез, потонул в другом море — сплошь из вечнозелёных хвойных крон и серых, безлистных — дубов, ясеней и осин.