Проклятие ульфхеднара

А как начало беспросветно пасмурное небо хмариться к вечеру ещё сильнее, то показался у обочины неширокой дороги и межевой камень с выбитыми на нём рунами, говорящими о том, кто живёт поблизости. На юг и правда уводила более тощая тропка — на неё и свернули. Скоро в предзакатных сумерках проступили тёмные очертания домов за невысоким забором. Показалось даже, что ни единого огонька внутри не светится, давно погас очаг, который когда-то согревал большую семью. А теперь враз осиротевшую после гибели здешнего бонда и его сыновей.

Но стоило подъехать ближе, как послышались отдаленные редкие голоса тех, кто ещё бродил по двору.

Кудахтали тихо куры, уцелевшие в зиму, да и в оконцах под крышей всё же сиял бледный свет. Заполошно кто-то вскрикнул, зашлепали шаги по влажной земле — и пробежавшую по двору девица, едва мелькнувшая подолом, скрылась в доме. Не успели ещё все миновать ворота, как дверь открылась, и на пороге его встала, тревожно вглядываясь сквозь густеюший мрак, сухопарая и невысокая женщина. Стало быть, хозяйка.

Асвейг въехала на двор вслед за Ингольвом, неспешно, без суеты. Чтобы ненароком не напугать тех, кто здесь жил.

Застывшая в проходе хозяйка ещё долго вглядывалась в еле освещённые фигуры гостей, а потом вдруг внезапно закрыла дверь.

— Вот те на, — буркнул Эльдьярн. — Тут, видно, не ждут ничего хорошего.

— А с чего бы ждать? — Ингольв пожал плечами и спешился. — К тому же уж ночь, посчитай, на дворе.

Он прошёл под навес и постучал: как и положено живому человеку — три раза. Шаги послышались не сразу, будто внутри ещё размышляли, стоит ли отворять. Но хозяйка всё же снова выглянула, зыркая исподлобья.

— Кто такие? — каркнула резко, чтобы, видно, напугать.

Да такого мужа, как Ингольв вряд ли заставишь оробеть строгим тоном.

— Я Ингольв Радвальдссон, хозяйка, — обратился он к ней мягко. — Если знаешь такого. Приехали мы, чтобы помочь в вашей беде. Или хотя бы не допустить её продолжения.

Женщина вдруг всхлипнула, прижимая ладонь к губам. Растеряла тут же всю настороженность и злобу — того и гляди, расплачется. Асвейг осторожно отодвинула викинга в сторону и подошла.

— Пусти нас, — произнесла, заглядывая ей в лицо. — Мы выслушаем всё и решим, что делать.

Видно, женские уговоры подействовали гораздо быстрее. Немного сострадания и участия хозяйке сейчас были нужны: в такое-то нелёгкое и скорбное время. Она отступила, открывая дверь шире. Благодарно кивнула Асвейг, когда та вошла первой, задрав голову, посмотрела на прошествовавших мимо Ингольва и Эльдьярна.

Оказалось, в доме, едва не прячась по углам, сидели три девчонки, ещё даже не достигших возраста, когда невестами величать можно. Сидела и другая взрослая женщина: сестра, видно, чья-то.