Проклятие ульфхеднара

 — Только сын мой тут при чём?

— Фадир его в жертву принесёт в храме, всё так же безразлично разъяснила Сиглауг. — Не сам, конечно. Хакон Однорукий это сделает, потому как он там хозяин. Все его признали. Твоей трусостью. Твоим изгнанием он там закрепился. Боги давно, видно, крови требуют. Так бастард бастарда — чем не искупление перед их гневом?

Страшно побелели губы у Ингольва. И лицо омертвело всё, словно сердце у него остановилось. Он сжал кулаки и качнулся к женщине. Только шаг всего сделал — Асвейг поняла, что не удержит его сейчас. Попыталась образумить, за пояс схватила.

Но слишком слабая она, чтобы его остановить, особенно когда невообразимый по силе своей гнев его вперёд толкает.

— Ты! Безумная старуха, — прорычал он, хватая Сиглауг за плечо. — Ты отдала его! Давно такую месть за всё мне задумала? Давно с Фадиром сговорилась? Ну? Отвечай!

Взвизгнула Гейра, метнулась вперёд, но муж на её пути встал — не пустил. Сиглауг, прямая, точно окостеневшая, взглянула на викинга спокойно и отстранённо. Словно точно умом тронулась.

— Не сговаривалась я с ним, — не дёрнулась даже, когда пальцы Ингольва стиснули её горло.

Только заговорила хрипло: — Но когда он здесь появился намедни — поняла, что, может, в том и было предназначение всего этого. Что так будет лучше.

— Кому?! — Ингольв едва не взвыл, отмахиваясь от Асвейг, которая пыталась не дать ему натворить бед, точно от мухи. — Кому, сожри тебя тролль, от этого будет легче?

И показалось на миг: сейчас сожмёт её шею сильнее — хрустнут позвонки, и на совести его повиснет ещё одна смерть, которой могло бы не быть.

— Всем нам. Не будет больше великанских зим. И Рагнарёка не будет, — совсем слабо просипела мачеха.

Ингольв, часто и глубоко дыша, замер с так и повисшей на его локте Асвейг. Глаза его, налитые яростью и кровью, вдруг заблестели. Он закрыл их на миг и отпустил Сиглауг. Шагнул назад — и все вокруг выдохнули. Даже единственная притаившаяся в дальнем углу рабыня. Асвейг вжалась в него, обнимая, а он только рассеянно провёл ладонями по её спине.

— Поехали, — сказал бесцветно. — Этого дома больше для меня нет.

— Не суйся к Хакону, Ингольв, — нежданно посоветовал Кетиль, когда тот уже подошёл к двери. — У него много воинов. Да и отец его поддержит.

Тот обернулся, окинул его взглядом с головы до ног, будто только что заметил.

— Ты не хотел отдавать Одди? — спросил тихо.

Кетиль покачал головой, невольно коснувшись пальцами одной из ссадин на лице.

— Спасибо, — только и сказал Ингольв.

Вышел наружу, ведя за собой Асвейг. За порогом развернул её лицом к себе, только и закрыв дверь, притиснул крепко, сжав в отчаянных, наполненных мукой объятиях.

— Мы заберём его, — шепнула она, слегка касаясь губами его шеи. — Успеем. До Сумарсдага ещё далеко.