Проклятие ульфхеднара

Она вцепилась в его плечи, рванулась навстречу, окунаясь в незнакомые ощущения, прислушиваясь к себе, пытаясь почувствовать мужчину, который сейчас прижимался так тесно и был с ней единым целым. И правда, стало хорошо, конунг сумел разжечь в её теле огонь, где сгорали все сомнения и нерешительность. Хакон, не переставая размеренно двигаться, склонился и поцеловал её снова. Одной рукой он мягко провёл ладонью по талии и оголённым ногам, легко скользя по коже пальцами, а после стиснул бедро, обжигая лёгкой болью. Выдергивая из неги, чтобы после окунуть в неё ещё глубже.

Асвейг наконец забылась полностью, перестала осознавать, где находится и с кем. Истосковавшись по настоящей ласке, её тело живо отзывалось на прикосновения конунга, на его движения, стремясь принять его полнее. Она не знавала до сего дня, что близость с мужчиной может не приносить мучений, может быть настолько приятной. Показалось, комната вдруг окончательно канула в омут удовольствия, что накрыло с головой в один миг. Асвейг почти повисла на шее Хакона, боясь, что просто растворится без следа в невероятно остром и всеобъемлющем ощущении лёгкости. Из груди конунга донёсся глухой стон. Мужчина толкнулся ещё несколько раз и постепенно остановился. Ещё мгновение он просто лежал, согревая горячим дыханием шею. Время текло медленно, как густой мёд.

— Раздевайся, — наконец проговорил конунг хрипло, прижимаясь щекой к влажному, в испарине, виску Асвейг. — Ты останешься со мной дольше.

— Я отдала долг, — с трудом находя в голове подходящие слова, ответила она. — Разве не так?

Хакон посмотрел насмешливо, улыбаясь. Подумал, верно, что ей захотелось поупрямиться для вида.

Опёрся на локоть и принялся распускать шнуровку на её вороте.

— А разве ты обязана кому-то ещё?

Не нужно было размышлять долго, чтобы понять, на кого он намекает. Злость на Ингольва вспыхнула внутри с новой силой. Горячая ладонь конунга скользнула под ткань, легонько, поглаживая, сжала грудь — и тело лёгкой дрожью снова отозвалось на его ласку. Асвейг посмотрела в глаза Хакона. Он как будто и правда желал её сейчас: туманная пелена стояла в них. Конунг ждал решения, не собираясь давить, но и не упуская возможности склонить на свою сторону.

И затянись их близость ещё немного, это наверняка случится.

— Нет, не обязана, — Асвейг провела кончиками пальцев по его сплетённым в косу — чтобы не мешали — волосам. — Но и того, что случилось, достаточно.

Хакон горько усмехнулся, убирая руку из-под платья. Встал и, отыскав рубаху, начал одеваться. Его движения стали резче, а дыхание злее, но всё же конунг удерживался от слов, что, видно, так и рвались с губ. Исподволь наблюдая за ним, Асвейг оправилась, но остановилась в нерешительности позади.