Оборотень по объявлению

— Тим, я не хочу тебя обнадеживать. Ты и без меня знаешь, как такие случае редки и непредсказуемы…

— Я стану сумасшедшей? — я чувствовала, что обязана спросить. Просто должна. Вера в слова хирурга растаяла, как только я узнала, что он чуть не свел меня в могилу, и я была этому рада. Потому что у меня опять появился шанс, что сказанное тем ненавистником оборотней — неправда. Хотя бы отчасти…

— С чего ты взяла? — повернулся ко мне Митяй и совсем невежливо посветил мне в глаза фонариком, раскрывая веки пальцами. — Прости, забыл проверить. — Поняв, что полез проверять рефлексы совсем не к месту, он отступил на шаг назад и объяснил: — Тут понимаешь, какое дело… Подобные случаи малоизучены.

А те, о которых мы знаем, не похожи между собой.

— Но как же… Я помню, что тот хирург говорил о страхах, которые начинают оживать. И они оживали!

— Ну, разве что галлюцинации. Но это первая стадия, — пожал большими плечами Митяй.

— А какая вторая? — затаив дыхание, спросила я.

— А какая она будет у тебя — вот вопрос!

— Но подожди! Хирург тогда сказал мне, что если я не залью рану кровью поранившего меня, то сойду с ума! И какая разница в стадиях, если итог один?!

— Да в том-то все и дело, что не один.

Но вряд ли какой-то тебе понравится! — пока «личный врач» меня разубеждал, оборотень громко переставлял предметы на столе. Хмурый, явно пребывающий в грозовом настроении.

— И что, так и не расскажете? Тогда я точно сойду с ума от предположений! — от моего восклицания, вырвавшегося из глубины души, мужчины переглянулись.

Тяжелый взгляд Тимура немного смягчился. Он кивнул Митяю, и тот сжалился надо мной:

— Я знаю несколько случаев. Двое мужчин и три женщины.

И только двоих удалось спасти. Один же мужчина, и правда, свихнулся. Он везде стал видеть духов, шел за ними, а потом шагнул с крыши… И две женщины: у одной развилось маниакальное желание есть, в конец концов, она получила заворот кишок; у второй история была не менее трагичной — она перестала ходить, стала постоянно бегать, все никак не могла остановиться. И участь была незавидней других — физическое истощение. Не знаю, что попадает в человеческую кровь при этом, но повадки… ой, прости, привычки меняются. Появляются мании или пристрастия, и они достигают просто гигантских масштабов. Поэтому я не удивлен, что этот, так называемый, хирург сказал, что они сошли с ума. Такое поведение сложно назвать нормальным. Но все же это не так.

— Почему не смогли вылечить тех людей? — я спросила, но, казалось, сама знаю ответ наперед.

— Потому что те, кто их поранил, по тем или иным причинам не стали их спасать. Но все эти истории я знаю вскользь, поэтому большего тебе сказать не могу. Но одно точно — чем больше будете медлить, тем будет хуже.