Оборотень по объявлению

Я прикоснулась к его губам своими легко, еле касаясь, провела языком по нижней, а, оценив прелесть положения «ведущего», с азартом отдалась поцелую. Постаравшись вытеснить мысли о Стасе из головы. Но то и дело внутренне стонала от произошедшего.

Тимур сам прервал поцелуй, оттолкнулся от кровати и на распрямленных по обе стороны от меня руках завис:

— Я собственник, Лена. И я не собираюсь целоваться с девушкой, которая мыслями не со мной. Реши уже, что тебе надо, — в один стремительный прыжок он спрыгнул с кровати и бесшумно выскочил за дверь темной тенью. Был, а через секунду уже нет.

А я еще несколько минут лежала, не веря, что он вот так мог уйти.

Не хотелось признавать за собой ошибок. Что я и не делала, пусть и глубоко внутри понимала его поведение, досадуя на себя.

Я спустилась к завтраку рано, проворочавшись с рассвета в кровати без сна. Надеялась позавтракать в одиночестве, но застала за столом чему-то чрезмерно радующуюся Полину.

— Доброе! — ее белозубая улыбка сверкнула, на секунду показались клыки. Она намазывала любимый домашний паштет на бутерброд, хитро глядя на меня. И разве что песенку себе под нос не мурлыкала.

«Если захочет, сама поделится своим счастьем» — подумала я. И не прогадала. Она не выдержала и минуты молчания.

— Вот почему я обо всем узнаю через десятые руки? — она подмигнула, а я за секунду залилась краской с головы до ног. Что? Она узнала о нашем поцелуе с Тимуром?! Но тогда она должна, по-моему, рвать и метать! В чем дело?

— Ты о чем сейчас? — справившись с душевной суматохой, уточнила.

- О вашей привязке со Стасом, — ее глаза засветились. — А еще подруга называется?! Молчала же, как рыба! И ни слова мне!

Если бы моя челюсть могла отделяться от организма, то она давно бы лежала на столе.

— У нас нет привязки! — очнувшись, воскликнула я. — Ты с чего вообще взяла?

Полина с упреком качнула головой:

— Из достоверного источника! Теперь можешь не скрываться, я все знаю.

— Да нечего скрывать. Привязки нет.

— Да? А мне Стас рассказывал другое! — улыбка уже не озаряла лицо девушки, уступая место обиде.

До меня начинало доходить, что брат передал ей наш разговор в кабинете, а она не так его поняла. Или же… Нет, не хочу думать о том, что он мог по-другому это преподнести!

— Тут все не так! Я чувствовала в первые дни, что лучше не смотреть ему в глаза.

Потому что начинала образовываться связь. Вот и избегала его все это время. А потом объяснила. И ничего сейчас между нами нет, кроме дружбы!

Полина смотрела на меня во все глаза, открывая и закрывая рот. А потом ошарашила меня:

— Это что, получается, я Тимуру соврала…

— Ты сказала Тимуру об этом? — у меня внутри все похолодело. Аппетит пропал, слегка задрожали руки. А внутри поселилось чувство неправильности происходящего.