За каменной стеной

Дима вернулся как раз к ужину и тоже принес долю настроения. С подбитым лицом он смотрелся так забавно, когда пытался улыбнуться, что даже посочувствовать ему нормально не получалось. Было очень здорово и уютно сидеть вот так всем вместе за столом. Давно у меня не случалось такого спокойного ужина. Жаль, несмотря на это, внутри покоя не было, и мой взгляд то и дело касался телефона. Если днем я была занята переживаниями о симптомах беременности, то теперь – мыслями об отце, который почему-то за весь день ни разу не дал о себе знать. И, конечно же, о Мише…

Где он сейчас? Что делает? О чем думает?

Казалось, вечность прошла, а он никак не звонил…

Я ушла спать рано. Немного посмотрела телевизор со всеми в зале, после чего сообщила, что хочу отдохнуть. На самом деле уже не могла никуда деться от давления эмоций.

Оказавшись в комнате, за закрытой дверью, наедине с собой, я забралась на кровать и закрыла рот ладонью, чтобы не было слышно всхлипов. На душе собралась непомерная тяжесть. И никуда не деться от этой тяжести…

Как ни странно, меня не тянуло написать Мише. Мне просто нечего было писать. Я застыла в таком же растерянном молчании, как и он. И мне почему-то казалось, это очень плохо… Словно так все и останется. Словно, как бы там ни сложилось дальше – у нас больше нет будущего.

Я не заметила, как уснула. Даже не переодевшись, поверх одеяла. Так вымоталась за день, что буквально отключилась в какой-то момент. И очень не хотела просыпаться, когда что-то начало мешать моему глубокому сну.

Какой-то шум, шорох, приглушенные голоса. А затем прикосновение. Приоткрыв глаза, я испуганно вдохнула, разглядев над собой темный силуэт. Он наклонился совсем близко, коснулся теплыми губами моего лица и просунул руки под мое тело.

– Ты пришел… – выдохнула я, еще не разглядев любимое лицо, но узнав его запах.

– Ч-ш-ш.

Миша поднял меня с кровати, куда-то понес, но мне было неважно. Главное – с ним. Скоро глаза ослепил свет, и я уткнулась в его крепкое плечо.

– Мог бы и здесь остаться, – услышала укоризненный голос Димы.

Любимый гордо помолчал, но перед тем, как выйти за дверь, многообещающе бросил моему брату:

– Созвонимся.

Он нес меня на руках до самой машины. И я была совсем не против. Глаза слипались, и так хорошо было в его объятиях… Казалось, все это сон. Но если так – Господи, пусть он длится подольше."

"Усадив меня на переднее сиденье, Миша опустил его, чтобы мне было удобнее, и закрыл дверь. Я повернулась на бок и, только когда хозяин машины сел за руль, позволила себе закрыть глаза. Сопротивляться сонному мороку было невозможно.

Когда я открыла веки, уже находилась в постели и осознала, что Миша раздевает меня. Скоро матрас рядом продавился, и теплое, сильное тело соприкоснулось с моим.