За каменной стеной

Кажется Миша усмехнулся… Или рассвирепел еще больше! Потому что в следующий момент вдруг обнял ладонью мою шею сзади, и над ухом жестко произнес:

– Пошла. Вон. Отсюда.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Внутри так резануло от чувства унижения и обиды, что слезы застелили глаза!

Медленно освободив мою шею, Миша отступил на несколько шагов, не спуская внимания с моего одеревеневшего тела. Совершенно растерянная, я закрыла наготу руками, неловко присела и торопливо подняла с пола платье.

– Прости… – стыдливо обронила дрогнувшим голосом, мельком взглянув на сурового мужчину напротив. На того, о ком столько глупых лет грезила! – Я думала… Я просто решила, что хоть немножко тебе нравлюсь!..

Боже, как же жалко это прозвучало!

Щеки ошпарило стыдом – я мгновенно пожалела о том, что сказала и ринулась к двери, желая скорее сбежать от внимания беспощадных карих глаз. Удерживая платье дрожащими пальцами, дернула ручку на себя, но вдруг… она вылетела из моей ладони.

Замерев от неожиданности, я уставилась на дверь, которая только что захлопнулась. А в следующее мгновение поежилась от мурашек, ощутив на затылке горячее дыхание…

Глава 1

– Лина, ты готова? – позвала мама, требовательно постучав в дверь моей комнаты.

Встрепенувшись, я отвела взгляд от большого напольного зеркала и в волнении закусила губу.

– Еще минутку, мам, пожалуйста!

Она что-то недовольно проговорила, а я стянула с тумбочки резинку и принялась торопливо собирать свои длинные русые волосы в хвост. Передумала оставлять их распущенными. Все-таки не на свидание шла… Достаточно того, что платье напялила и чулки, которые, я надеялась, мама не увидит. Хотя платье было довольно скромное, несмотря на то что облегающее: темно-коричневое, из плотного атласа, рукав три четверти и юбка почти до колен. И все равно как-то не по себе было – может, все же стоило одеться попроще?

Напоследок я встретилась в отражении со своими светло-серыми глазами. Они прямо искрились от волнения. Ведь мне до сих пор не верилось, что сегодня я увижу его… Димкиного лучшего друга, любовь к которому таила с четырнадцати лет!"

"Ничего не прошло – время не изменило моих чувств. Напротив, они как будто стали только сильнее и осознаннее! И меня ничуть не пугало, что Миша отсидел несколько лет. Лишь немного беспокоило, что, по словам брата, он стал другим человеком…

– И на сколько это веселье затянется? – недовольно спросил папа. Скрестив руки на груди, он словно коршун наблюдал за нашими сборами в просторной прихожей.

– Игорь, – строгим тоном осадила его мама, оправляя стильную соболиную шубу. – Как ты можешь быть таким невежественным? Миша – мой крестный сын, и я радуюсь за него как за родного!

Поджав губы, папа перевел свой суровый командирский взгляд на меня.