За каменной стеной

Перестала интересоваться делами других, эгоистично сосредоточившись лишь на свих проблемах, и теперь корила себя за невнимание к близкой подруге. А еще я перестала быть осторожной…

В тот день, когда я столкнулась с Мишей в клубе, Дима что-то понял. Мой наблюдательный брат молчал всю дорогу к дому родителей, а я даже не придала этому значения. Он начал что-то подозревать. Перед тем как я вышла из машины, неожиданно задержал меня и спросил:

– Слушай, а пока ты ждала меня в столовой, кто-то приходил?

– Нет, – тут же бессовестно соврала я, уставившись на брата.

– Странно. Мне показалось, Миша выходил как раз оттуда.

От растерянности в рот будто кляп затолкали, и никакого толкового вранья в голову не пришло. Дима еще так пристально посмотрел на меня, что неприятный жар расползся по телу.

– Ладно, иди, – в итоге сказал он, беспечно улыбнувшись уголком губ. Но внутри уже засела тревожная иголочка.

Да, Миша был его лучшим другом, почти братом. Но что-то непрерывно сигналило внутри: к связи между нами брат отнесется очень-очень категорично.

– Привет… – неожиданно раздался знакомый голос совсем рядом, отвлекая меня от раздумий.

Запыхавшаяся Марина на ходу коснулась моего плеча и торопливо опустилась в кресло напротив.

– Наконец-то, – не удержалась я от замечания. – Ешь скорее – у нас осталось минус пятнадцать минут!

– Да-да, прости! Я пропустила остановку, пришлось пешком бежать…

Отразив свои впечатления от пробежки вскинутыми бровями, Марина схватилась за стакан с соком и жадно осушила его.

– Остановку? – спросила я, хмуро наблюдая за подругой.

Она кивнула и, взяв вилку, придвинула салат ближе.

– Машина сломалась? – предположила я, придвигая свой салат с меньшим энтузиазмом – чашка латте перебила аппетит.

Голодная Марина не церемонилась – набила щечки и принялась энергично уничтожать салат. На мой ответ лишь отрицательно качнула головой. И я терпеливо ждала, пока она дожует, но, кажется, подруга нарочно оттягивала момент откровения.

Наконец тарелка опустела, насытившаяся Марина откинулась на спинку кресла и задумчиво уставилась на салфетку, которую смяла в пальцах.

– Я продала машину, – наконец заговорила она. Да так невозмутимо, что мурашки разошлись по коже. Я ведь знала, как она дорожила своей коротышкой, за которую до сих пор платила кредит! Да и взгляд подруги мне совсем не понравился.

– Почему?

– Деньги нужны, – ответила она, взглянув на меня.

И тут случилось что-то совсем странное. Губы Марины растянулись в улыбке, будто она выдавливала ее изо всех сил, да только глаза отразили истинные эмоции. В них блеснули слезы, и наружу вышла такая горечь, что я не на шутку испугалась.

Протянув руку через стол, я взволнованно сжала ладонь подруги.